Степанов вытащил из кармана блокнот и письменно распорядился перегнать экскаватор на погрузку руды. Вспомнив утренний разговор с начальником обогатительной фабрики, распорядился:
— Организуйте в карьере рудный склад и шихтуйте руду — она у нас в правом и левом флангах карьера разная по содержанию. Некондиционная руда расстраивает технологический процесс на фабрике и снижает процент извлечения золота, — значит, приносит убытки. Это наш немалый резерв производства, которым мы плохо еще пользуемся. О перегонке экскаватора доложишь мне вечером.
Степанов с Виктором оставили у карьера «Волгу» и пошли пешком на дражный строительный участок.
Они шли по тракторной колее, пробитой вдоль берега мелкой вертлявой речки, через заросли рябины. Виктор рвал недоспелые ягоды, и, морщась, жевал их. Путь их загородил прицеп на железных полозьях, груженный металлическими буровыми трубами и штангами. Обойдя его, они направились к деревянному вагончику, где помещалась раскомандировка.
Обшарпав о железную скобу глину, налипшую на подошвы, Степанов поболтал сапогом в низком деревянном бочонке с грязноватой водой и только после этого поднялся по лесенке вагончика.
В тесной комнатке сидели за деревянным столом Пихтачев и чернявый, весь перепачканный в грязи тракторист Костя. Они громко переругивались. Костя встал со скамейки и, уступив место Степанову, обратился к нему с жалобой:
— Виталий Петрович, что же такое происходит, когда мы опыт важный проводим?! Издевка, да и только!
— Не издевка, а инструкция. Ясно? — оборвал его Пихтачев.
— Подожди, Павел Алексеевич, не горячись. Продолжай, Костя, — попросил Степанов, открытая окошко — табачный дым висел у потолка.
— Так вот, я и говорю: буровой мастер Светлана Витальевна дала мне наряд подвезти горючее к буровому станку, — знаете, что у трех шахточек? Я повез. Встречает меня начальник участка, отменяет ее распоряжение и велит корчевать лес на дражном полигоне, — знаете, за разведочным станом? Бросил я на дороге бочки с горючим, поехал на полигон и, как на грех, наткнулся на технорука. Этот начальник велел сворачивать за опорой высоковольтной линии. Пока разворачивался, застрял в болоте, только что вылез оттуда, как свинья, грязный. День прошел, а ничего не сделал, — сокрушался Костя.
Степанов взял со стола брошюру, полистал ее и, найдя нужный параграф, обращаясь к Пихтачеву, громко прочел:
— «Мастер является полноправным руководителем и непосредственным организатором производства и труда на своем участке и т. д. и т. п. Все указания на рабочие места даются мастером и являются обязательными и т. д. и т. п. Давать указания на участке помимо мастера запрещается». Ясно, Павел Алексеевич? Придется за самоуправство отнести за твой личный счет стоимость дневного простоя трактора и зарплату тракториста.
Пихтачев подскочил на стуле, выхватил из рук Степанова брошюру и, быстро полистав ее пальцем, заявил:
— Не выйдет по-вашему! Что записано в этой инструкции о начальнике цеха, участка? Все эти права и ему предоставлены. Читайте, молодой человек. — Пихтачев, как арбитру, передал брошюру Виктору.
Виктор стал читать, и оказалось, что все вышестоящие начальники могут требовать от всего работающего персонала безусловного выполнения своих распоряжений.
— Что же в таком случае остается от правила, запрещающего давать распоряжения на участке через голову мастера? — недоуменно спросил Виктор.
Степанов в ответ рассмеялся и махнул на Пихтачева рукой. Обиженный Пихтачев, сопя носом, объявил:
— Сымай меня с начальников, потому — не хочу быть пеньком, над которым каждая собака поднимает ногу. Это я не про тебя, Петрович, а вообще.
— Теперь так дело не пойдет. Завтра же издам приказ по комбинату: запрещу вышестоящим начальникам отдавать приказы подчиненным через головы их непосредственных начальников. Каждому должностному лицу определим исполнительные функции и гарантированные права. Это должно относиться и к разделению ответственности: руководитель должен отвечать за своих подчиненных, но не за подчиненных своих подчиненных. Там, где эти принципы не соблюдаются, к исполнителю поступают противоречивые команды, как было с Костей… — закончил Степанов и поднялся.
Пихтачев, покачав головой, заметил:
— Против инструкции попер, — значит, получается так: либо рога пополам, либо ворота вдребезги!..
