…Василий Павлович Георгиев вспомнил маленький северный городок, где он родился. Отец его и братья занимались художественным промыслом: вырезали из кости и дерева разных человечков и зверюшек, ими были заставлены все подоконники, лавки, даже полы. Никто из его родни до войны не видел паровоза, дальше районного центра никто никуда не выезжал… С малых лет Василий помогал отцу в его тонкой работе, но резчиком не стал: природу, людей он изображал не резцом, а кистью — писал картины, которые там никто не покупал… Пришло время подумать о выборе серьезной профессии, и Василий ушел на железную дорогу — учился, стал машинистом. Потом студенческие годы в Политехническом институте, диплом инженера-механика. Всего несколько месяцев проработал на Украине по новой специальности, как грянула война… Воевал все время в разведке. Войну закончил подполковником. Мирное время оказалось труднее, чем оно представлялось на фронте. Сменив офицерскую шинель на стеганую телогрейку, Василий Павлович вернулся на Украину и пошел рядовым инженером восстанавливать свой завод, почти стертый гитлеровцами с лица земли. Потом новостройки Сибири. Работа днем и ночью, ночью и днем, год за годом, без отдыха и отпусков.
Позже, когда жизнь наладилась и полегчала, когда стало возможным выкраивать время даже на увлечение молодости — писать для себя картины! — он был повторно мобилизован на дипломатический фронт.
Учеба в специальной школе, большой жизненный опыт помогут, как думал Георгиев, успешно освоить и новую специальность.
…Яблоков положил наконец трубку и, придвинув кресло к столу, сказал:
— Прошу извинения. Начальство! — Рассеянно поглядел в окно, на крупные капли осеннего дождя, барабанившего в стекло.
Яблоков рассказал, что происходило здесь в отсутствие Василия Павловича. О своих тревогах, сомнениях, предположениях об утечке информации… Взял со стола папку и вручил Георгиеву:
— Познакомься, пожалуйста! В условиях острого валютного кризиса на Западе — резкого удорожания там золота — этот материал представляет особый интерес. И — до свидания! На сегодня, пожалуй, хватит. Пора тебе и жену повидать!
Георгиев достал из кармана пиджака книжечку в кожаном переплете.
— Петр Иванович, это вам сувенир, как великому книголюбу, — одно из первых французских изданий «Онегина».
Яблоков взял книгу, посмотрел год издания и, возвращая ее, сказал:
— Ты с ума сошел? Дарить такую редкость… Ей цены нет! Понимаешь?
— Нет, не понимаю. Это не по моей части. И очень прошу вас: все-таки вез-то я ее вам, а не себе…
— Ну ладно, ладно. Спасибо большое! Но ты, брат, озадачил меня: придется теперь ломать голову над тем, чем же отдариваться… Тициана или Рафаэля у меня не найдется!..
Оба рассмеялись. И тут же Яблоков, насупив брови, предостерег:
— Держи в руках своего помощника. Больно шустер. Ему бы только хватать и не пущать. Недавно расконспирировался. Чуть не спугнул одного интересного типа. Торопится парень.
— Замечание учту. Но он квалифицированный работник, юрист, — заступился за Снегова Георгиев.
— Верно. Но чекисты двадцатых годов, простые рабочие, с классовых позиций решали дела вернее, чем кое-кто из наших дипломированных юристов, — сердито заметил Яблоков.
…Георгиев предполагал, не задерживаясь нигде, уехать домой. Но у двери своего кабинета увидел Снегова.
— Товарищ полковник, я жду. Может, буду нужен вам? — как-то виновато спросил тот.
Георгиев пригласил его зайти.
В кабинете с трудом помещались стол и стоявшие вдоль стен несколько стульев. Василий Павлович подумал, не уйти ли все-таки сейчас?.. Решил остаться и поговорить со своим помощником.
— Ну, раз сам напросился, входи, рассказывай, чем прогневал начальство!
Снегов носил очки в золотой оправе, был тонок в талии, белолиц и совсем не похож на мастера спорта по боксу. Спортом он занимался с детства, неоднократно побеждал на соревнованиях. Этим он особенно импонировал Георгиеву, который любил людей, чем-то увлеченных. Хотя полковник и видел, что Снегов излишне самоуверен и конечно же еще очень неопытен.
Снегов говорил о своем промахе как о деле, которому не стоит придавать никакого значения, оправдывая поспешность своих действий тем, что ему надоело возиться с явным негодяем.
— Если не хватает терпения и выдержки, если работа надоедает, то ее лучше оставить, — говорил Георгиев строго. — Но я надеюсь, Юрий Яковлевич, нам с вами предстоит много и хорошо потрудиться вместе.
Перелистав папку, Георгиев протянул ее Снегову.
— Здесь, — сказал он, — материалы по делу, которое мы назовем условно операция, ну, скажем, «Фирмач». Речь идет об известной вам «Майнинг корпорэйшн». Она завязала деловые контакты с одним нашим объединением. Сдается мне, Юрий Яковлевич, что одна разведывательная служба использует эту фирму в качестве прикрытия. Познакомьтесь с документами, с фотографиями действующих лиц. Завтра, если у вас появятся кое-какие соображения, поговорим подробнее. До свидания.
