и полковников для суда над преступником. Этот преступник, как
оказалось, назывался в мире Семен Троцкий; по лишении
монашеского сана он предан был мирскому войсковому суду под
именем расстриги Сеньки. Царский гонец привез Мазепе самую
приятную новость: Михайло Василевич, по указанию на него самого
Сеньки, привезен в Москву, жестоко пытан и осужден на ссылку
в Сибирь.
Съехавшиеся старшины и полковники подвергли розыску
Сеньку Троцкого.
<Помни страшный суд Божий и смертный час свой, -
говорили ему, - скажи правду. Кроме Мишки Васильева кто еще
был с тобою в соумышлении?>
<Я уже все сказал на Москве, - отвечал подсудимый, -
никаких не было соучастников. Если бы ,кто в сем деле был со
мной, я бы еще в Москве все сказал - не стерпел бы таких
жестоких пыток с огня>.
Его приговорили к смертной казни. Тогда царский гонец
сказал: <Итак, мне остается казнить его тотчас>.
<Казнить его тотчас нельзя, - возразил гетман, - мы о нем
к великим государям писали. Подождем царского указа. Еще
надобно дать преступнику время покаяться, да и людей собрать
побольше, чтобы все видели казнь его. Недурно было бы повезти
его по всем городам, чтобы народ везде его увидел. Мишку же
Василевича надобно заслать на вечное житие в самые дальние
сибирские городы… Скорбно мне то, что злые люди из малорос-
446
сийских жителей клевещут на меня, будто я служу великим
государям неправдою, будто думаю изменить и передаться
польскому королю в подданство. Сокрушаюсь, когда я слышу об этом.
На прежних гетманов таких наветов не было, как на меня>.
До получения царского указа Сеньку Троцкого держали в
тюрьме. Царской
тью 7 октября 1
милости не последовало. Сеньку казнили смер-
392 года.
Гетман был доволен, что ему удалось уничтожить одного из
злейших врагов своих, Михаила Василевича, но ему хотелось
также утопить Леонтия Полуботка и сына последнего, Павла. Гетман
говорил Языкову:
<Говорил нам миргородский полковник Данило Апостол: как
мы с старшинами ехали к Троице по указу государя Петра, Павел
Полуботок догнал на дороге ехавшего в карете Апостола и сказал, что был у Михаила Василевича и тот едва ли не исполнит
давнишнего намерения своего снять с плеч голову гетману. Дело
выходит так: если знал Павел Полуботок про такой замысел, то и
отец его, Леонтий, наверное знал. Явно показывается злоба их
обоих ко мне: они знали об умысле на жизнь своего властителя
и не предостерегли его>.
Войсковой суд решил обоих Полуботков лишить маетностей
и держать под стражей.
Дело чернеца Соломона осталось неразъясненным и
загадочным. Устрялов, в своей <Истории Петра Великого>, склоняется к
такому мнению, что Мазепа в самом деле тайно посылал в Польшу
этого чернеца. Но на это нет никаких оснований. Невозможно, чтобы Мазепа, доверивши Соломону такое страшное для себя дело, сам потом добивался, чтобы Соломона выдали в Москву и
допрашивали его там, а не в Батурине. Не следует допускать тайной
измены в 1690 году на том только основании, что этот человек
оказался изменником через 18 лет. Обстоятельства позже были
совсем иные, чем ранние. Мазепа действительно был истый поляк
по своему польскому воспитанию и шляхетскому происхождению, но раз, отступивши от Польши к козачеству, он сделался
гетманом, получил в козачестве такую высокую степень, которая
ставила его, как он сам О’ себе выражался, мало меньше польского
короля; обласканный московским правительством, не имея притом
повода опасаться прекращения к себе доверия, Мазепа ничем не
мог быть побуждаем к измене: польская сторона не была
могущественна, а московская слишком слаба. Мазепа не был еще
тайным врагом русского царя и русской державы, потому что это
не представляло ему никаких выгод. Был ли кем-нибудь подослан
Соломон или же по собственному побуждению составил подлог, это остается неизвестным, тем более что у нас в руках не было
допросов, сделанных ему в Москве, и очной ставки с Михаилом
447
Василевичем. Во всяком случае, нет причины не допускать
вероятности того, что выставлено причиною появления этого чернеца
именно интриги Михаила Василевича, который так же ненавидел
Мазепу, как и Мазепа его, преследуя упорнее, чем кого бы то ни
было из своих недоброжелателей. По настоянию Мазепы, в
Сибирский приказ дан был царский указ - <сосланного в Сибирь
Мишку Василева беречь строже, как человека вельми коварного
и неусыпного изобретателя козней>. Все имущество осужденного
было отписано на гетмана. Но сын сосланного, Данило, упросил
возвратить ему движимое отцовское имущество, хотя слободу Ми-
хайловку отдали племяннику гетмана Обидовскому. Мазепа был
недоволен и этой милостью к сыну своего лютого врага. Тем не
менее последний нашел себе в Москве настолько покровительства, что мог упросить, чтоб его родителя не отправляли в Красноярск, дабы не дать ему там умереть с голода, а оставили на житье в
Тобольске.
Кроме таких крупных врагов, как Михайло Василевич и Пол-
уботки, гетману досаждали другие, не столько важные лица. Так, в
начале 1690 года глуховский сотник доносил севскому воеводе, что
в город Глухов приезжал из Сев ска ротмистр Соболев с тремя
рейтарами и в ратуше, в собрании товарищества, произносил
