— Это ужасно, — прошептала она.
Я остановился, мягко коснувшись её локтя. Щёки Оралии тут же окрасились румянцем, но она быстро отвела руку. За время, что мы провели вместе, я понял: хотя такие прикосновения были для неё непривычны, она не ненавидела их так, как я.
— Разве? В этом акте они преодолели свой самый большой страх. Их магия помогла создать эти земли, чтобы направлять души, которые здесь обитают.
Она задумалась, её взгляд устремился за мою спину — наверняка снова на кости, замурованные в стены. Я старался не замечать, как она кусает нижнюю губу, как мягко проводит по ней зубами, задумавшись.
Мне надо было сказать что-то еще, прежде чем я скажу лишнее.
— Это не ужас. Это смелость.
Она кивнула. Её губы перестали подрагивать, и уголки поднялись в слабой улыбке.
— Возможно, ты прав.
На мгновение в груди отозвалась странная пустота от её улыбки. Мои губы дрогнули, едва заметно, но я подавил это движение. Протянув руку, я добавил:
— Мы отправимся к подножию гор Тилиф. Пешком это займёт около трёх четвертей часа, или всего несколько секунд, если я проведу тебя через тени.
Она смотрела на мою руку с явным сомнением, поэтому я слегка пошевелил пальцами. Странно было дразнить её таким образом, словно я находил в себе что-то давно потерянное. Оралия сделала выбор, и, хотя я предполагал, что она согласится, её рука в моей всё равно застала меня врасплох. Едва заметный жар прокатился от её ладони вверх по моей руке, когда наши пальцы переплелись.
Мы замерли, моя голова наполнилась противоречивыми звуками — оглушительным шумом и звенящей тишиной одновременно. Её рука, прижатая к моей, казалась источником какой-то необъяснимой силы. Магия, живущая в её душе, звала меня. Нет, я хотел не просто слушать её зов, я хотел
— Рен? — тихо позвала она.
В глубине души зазвучало едва сдерживаемое желание, когда мое имя сорвалось с ее губ. Это чувство было пьянящим, спустя столько лет.
Она прочистила горло, подняв брови.
Точно.
Я моргнул, протягивая тени и фокусируясь на ветвях тиса у подножия гор. Сделав шаг вперёд, я увлёк её за собой.
Как только тени отступили, я отпустил ее руку, разжимая пальцы от обжигающего жара ее кожи, и вышел из-под широких ветвей. Земля здесь была ровной, выложенной темными обсидиановыми камнями, гудевшими от той же силы, что и в наших венах. Это место идеально подходило для того, чтобы она столкнулась с тем, чего боялась, рядом с горами, где бесчисленные души делали то же самое и побеждали.
Я обернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. Туман, более густой здесь, чем во дворце, обволакивал ее шею и запястья, словно лаская. Она настороженно смотрела на меня, время от времени переводя взгляд на гигантские пики рядом с нами.
Горы были вытесаны из тех же камней под нашими ногами, с неровными краями и крутыми обрывами, широкие устья пещер усеивали горный склон на сотни футов выше. Несколько небольших отверстий появлялись у подножия, когда душа продвигалась вперед к своему восхождению. Гораций сообщил мне, что сегодня нет ни одной души, которой суждено это сделать, и нам не будут мешать.
— Чего ты боишься больше всего в своей магии? — спросил я, повысив голос, чтобы перекрыть ветер, свистящий между гор.
Её глаза расширились, а губа снова оказалась прикушена. Как я раньше не замечал этого?
— Потерять себя, — произнесла она осторожно. — Быть поглощённой ею.
Я кивнул, сцепив руки за спиной.
— Не стану лгать: это возможно. Чем больше бог сопротивляется своей силе, тем она становится опаснее.
Её лицо исказилось паникой. Я поспешил продолжить:
— Но, если мы будем осторожны, этого не произойдёт. Вторая твоя магия ведёт себя так же, хотя она приходит к тебе намного естественнее.
Её губы сжались.
— Не думаю.
— Не думаешь? Я почувствовал это в тот день, когда ты вырастила оливковое дерево, это искушение позволить магии увести тебя за собой. Стать ничем иным, кроме света, земли и жизни. Вот почему в такие моменты к тебе взывает твоя темная сила, почему твои ладони чешутся разрушить, то, что ты создаешь. Темная магия, которой ты боишься, пытается защитить тебя, как это было всегда.
Её рот приоткрылся от удивления, но вскоре сменился нахмуренным выражением.
— Нет, ты не прав.
Я шагнул ближе.
— Твой румянец говорит об обратном. Добра не существует, Оралия. Как и зла. Это просто магия.
ГЛАВА 29
Я не хотела верить ему.
— Нет… — повторила я, желая бороться с этим, бороться с ним. — Эта сила внутри меня… она неправильная. Она не пытается меня защитить, она пытается уничтожить меня. И уничтожить всё вокруг.
— Твоя сила пытается уничтожить лишь то, что может навредить тебе, — Рен покачал головой и шагнул ближе, пока между нами не остались лишь тонкие нити тумана. — Закрой глаза.
