Она ничего не сказала, когда я вошёл, но её тёмно-зелёные глаза внимательно осмотрели меня, отмечая каждый мой вдох. К счастью, Сидеро нигде не было видно. Я приблизился к ней, опустившись на колени. Она медленно вытянула ноги, и её голени оказались всего в нескольких сантиметрах от моей груди, а кончики босых пальцев едва касались холодного мраморного пола.
Я приготовился к тому, что она меня отвергнет, будет упрекать, но этого не последовало. Осторожно, почти трепетно, я взял книгу из её рук и положил её рядом, на мягкую бархатную подушку. Затем я мягко потянул её за руки, глядя в лицо, в котором сквозило замешательство. Её кожа не порозовела от моего прикосновения, как прежде, но я проигнорировал это. Глубоко вдохнув, чтобы набраться смелости, я закатал рукав её халата.
На её фарфорово-белой коже виднелись чёрные, изогнутые полумесяцем шрамы — метка её силы, знак её тьмы, её
Её тихий вздох нарушил тишину комнаты. Я перевернул её запястье, разворачивая ладонь вверх. Большим пальцем я скользнул вниз по её руке, прежде чем прижаться губами к тонкой коже запястья и шершавой линии зажившей раны.
Она была так сладка на вкус. Желание подняться и впиться поцелуем в ее губы чуть не захлестнуло меня. Я жаждал большего. Мне хотелось слизать солнечный свет с ее кожи, прикоснуться к теплу, скрытому между ее бедрами. Но я сдержался из последних сил, подавив этот порыв, вместо этого потянувшись ко второй руке.
— Эрибус был предназначен не тебе, а Тифону, — прошептал я, отводя её рукав. — Я не знал, что ты была в лесу, пока не стало слишком поздно.
Я вновь коснулся губами шрама, извивавшегося на её другой руке.
— Вина того дня преследует меня так долго, что я не помню времени без неё.
Ещё медленнее я перевернул её руку, очертил чёрный узор на коже, прежде чем большими пальцами скользнуть вниз к её ладони.
— Почему? — её голос был тихим, как шелест волос, касающихся моего лица.
— Потому что я чувствовал себя виноватым, — ответил я, поцеловав ее запястье. — Потому что причинил тебе боль. — Ещё один поцелуй в центр ладони. — Потому что стал причиной твоего падения.
Я прошептал последние слова, скрепляя их поцелуем, прежде чем медленно отстраниться, разжимая её пальцы. Я приготовился к её гневу, к возвращению недоверия, которое только недавно исчезло из её взгляда. Горячие слова, которые я так редко произносил, уже обжигали горло.
— Мне жаль, Оралия.
Но вместо гнева я увидел только печаль. Её дрожащие пальцы коснулись моего подбородка, а затем она приложила ладонь к моей щеке. Слёзы, словно звёзды, блестели на её ресницах, а её губы сложились в слова, которые я никогда не ожидал услышать.
— Я прощаю тебя, Рен.
ГЛАВА 31
Оралия
Услышав мои слова, Рен закрыл глаза.
— Я прощаю тебя, — повторила я.
Он покачал головой, даже когда его рука вновь обвила моё запястье. Он наклонился ближе, как будто так же изголодался по прикосновениям, как и я. Передо мной был не король, не гневное, бессмертное божество, а просто человек, который склонился к ногам той, кого он однажды подвел, человек, смирившийся со своей судьбой.
— Ты не должна, — прошептал он.
Угасающий свет, проникающий через окна, отчётливо осветил стыд, искажающий черты его красивого лица.
— Это не тебе решать, — ответила я, сильнее прижав ладонь к его щеке, чувствуя, как щетина щекочет мои пальцы.
Лёгкий смешок сорвался с его губ. Его вторая рука накрыла моё предплечье, поднимая ткань рукава выше локтя. Я едва сдержала дрожь, когда его мягкие губы коснулись шрамов, на которые никто до него даже не осмеливался обращать внимание. От этого прикосновения тепло окутало моё сердце и устремилось вниз, к животу. Всё моё тело вспыхнуло, словно огнём.
— Ты права, — прошептал он, его большой палец скользнул по коже над моим запястьем.
Рен открыл глаза, полночная синева которых прожигала меня насквозь. Его взгляд был тяжёлым, будто он нёс в себе всю мощь вселенной и готов был разорвать мир на части. Горячее дыхание касалось моей ладони. Я позволила своему большому пальцу скользнуть по его щеке, так близко к губам, что едва ощутимо их задела.
— Поужинай с нами сегодня, — прошептал он.
Я моргнула, удивлённая его словами. Сидеро не раз рассказывал мне о тех ужинах, которые Рен устраивал со своим ближним кругом, когда заботы королевства не занимали всё его время. Но с тех пор, как я оказалась в его замке, он не устраивал ни одного.
Наконец, я кивнула:
— Если ты этого хочешь.
