— Есть ещё одно дело, которое нам нужно обсудить. Жозетта спрашивала про Элестора. Она вспоминает.
Я уставился на него в изумлении, наблюдая, как обеспокоенность отразилась на его лице. Жозетта была с нами веками, её разум был стёрт почти сразу после того, как она ступила на наши берега. Хотя каждая душа была уникальной, их пути обычно были схожи. Души, которые страдали, как Жозетта, и пили из реки Аталь, чтобы стереть свои воспоминания, обычно не вспоминали свою жизнь, тем более не спрашивали о тех, кого помнить не должны. Я с трудом подавил вспыхнувший гнев из-за того, что мне не сообщили об этом раньше.
— Как давно?
Руки Горация сжались в кулаки, прежде чем он медленно выдохнул, выпуская напряжение вместе с воздухом.
— День или около того, может быть, больше. Сегодня утром она спросила о нём.
Я наклонился вперёд, упираясь локтями в колени.
— Как это возможно?
Гораций выглядел неловко, перенося вес с одной ноги на другую, прежде чем скрестить руки на груди.
— Простите, Ваша милость, но я не уверен.
Внезапно тяжесть ночи накрыла меня с новой силой.
— Мы можем ей помочь?
Беспомощность на лице Горация отражала мою собственную.
— Не знаю. Если Элестор сможет вернуться в Ратиру, я думаю, мы должны позволить ему попытаться помочь ей вспомнить.
Я сжал губы, задумавшись о человеческой душе, которая бродила по Истилу полвека, а затем ещё дольше по Пиралису. Было крайне редким случаем, чтобы душа удостоилась питья из Аталь, и практически неслыханно, чтобы после этого она не впадала в блаженное забытье. Но Жозетта была исключением. Да, она больше не помнила свою человеческую жизнь, но боль и травмы остались, даже после того, как она испила из реки.
То, что теперь она вспоминала Элестора, было шокирующим.
Наконец, я кивнул в знак согласия.
— Я не хочу, чтобы он приближался к Оралии.
Оба бога удивлённо моргнули.
— Вы меня поняли? — настаивал я, поднимаясь на ноги.
Мекруцио тоже поднялся, оба склонили головы, положив руки на сердца.
— Да, Ваша Милость, — ответили они хором.
Я кивнул, жестом указывая на дверь, чувствуя, как усталость захлестывает меня.
— Хорошо, теперь идите.
Но прежде, чем дверь успела захлопнуться, воздух прорезал крик. Крик, который был слишком похож на крик Оралии.
ГЛАВА 41
Шатаясь, я добралась до своих покоев.
Жар губ Рена всё ещё обжигал мою кожу, маня повернуть обратно, словно зов сирены. Но я заставила себя шагнуть в темноту своей комнаты, удивлённая, что огонь в камине не был зажжён. Простёртыми руками я нашарила очаг, и, как только мои пальцы коснулись холодного камня, синее пламя вспыхнуло в решётке.
Воздух завибрировал, и моя магия зашевелилась на затылке, словно мягкие удары невидимых пальцев. Предупреждение.
— Сидеро? — позвала я, разворачиваясь от огня.
Золотая рука сомкнулась на моём горле, другая закрыла рот. Я закричала. Звук был заглушен металлом, когда я в ужасе смотрела на позолоченную маску, жуткую из-за своего безмятежного выражения и узких прорезей для глаз.
Я вцепилась в захватившие меня руки, но солдат из Эферы оттолкнул меня к камину, ударив головой о каминную полку, когда я попыталась вырваться.
— Не сопротивляйся, — произнёс глухой голос из-под золота.
Запах солнца и жара, исходящий от доспехов, говорил о благосклонности Тифона к этому солдату. Но за этим ароматом пряталось нечто другое — туман, окутывающий его тело.
Его пальцы сильнее сжали мое горло, и я начала сопротивляться еще агрессивнее, понимая, что он хочет привести меня в бессознательное состояние, чтобы затем вытащить из комнаты. Я должна была найти в себе силу, несмотря на страх, гудящий в груди при мысли о тенях, которые я одновременно ненавидела и почитала.
Тёмные вихри закружились вокруг моих плеч. Я сосредоточилась, заставляя их двигаться вперёд. Я не видела его глаз, но почувствовала, как солдат застыл от страха. Мои тени обвились вокруг его рук, вынуждая его отступить. Солдат рухнул, а я рванула к двери.
Внезапно рука схватила меня за лодыжку, потянув на пол. Моя голова ударилась о землю с глухим звуком, и в глазах замелькали звёзды, мир вокруг зашатался, прежде чем обрёл чёткость. Захват на моей ноге стал ещё крепче. Я закричала, отчаянно скребя пальцами каменный пол, пытаясь вытащить себя из его хватки. Тяжёлое, обременённое доспехами тело придавило меня, не давая шанса вырваться.
Я снова вскрикнула, но мои руки бессильно соскользнули с его запястий, а гладкий шлем был плотно пристёгнут к его доспехам. Как и в случае с Элестором, он был полностью защищён с головы до пят, и мои прикосновения оказались бесполезны. Я снова потянулась к теням, но вместо них нашла только панику, пока его пальцы вновь не сомкнулись на моём горле.
Воздух вырвался из моих лёгких, когда тяжесть его тела полностью обрушилась на меня. В глазах начали расплываться чёрные пятна. Я беспомощно била по его маске, ногтями выискивая хоть какую-то щель, чтобы сорвать её.
Но вдруг тени, светлее моих, обвились вокруг его торса, и солдата отбросило назад, с громким грохотом швырнув на пол. Боль вспыхнула на моей коже, но исчезла так же быстро, как и появилась.
