Медленно Рен вёл меня к оргазму, его губы перемещались с одной груди на другую, то покусывая, то посасывая, пока я не начала стонать так громко, что маленькая часть меня задумалась, должна ли я стыдиться. Я была на грани, на самом краю, руки сжимали его плечи.
— Кончи для меня, — прорычал он, прежде чем накрыть мой рот своим.
Я закричала, и он поглотил мой звук. Его язык сплёлся с моим, наслаждаясь так, будто я была для него лакомством. Он крепче надавил рукой на мое лоно, успокаивая меня этим прикосновением.
Спустя несколько долгих мгновений он убрал руку, целуя мои щеки.
— Мы искупаемся, а затем начнём наше путешествие, — сказал он, и я уловила в его голосе тень боли или тревоги.
* * *
— Как это работает? — спросила я, когда мы стояли в моей комнате, после того как он помог мне облачиться в чистое платье и плащ.
Мы держались за руки, его большой палец мягко скользил по моей коже, пока мы готовились к путешествию на северо-восточную окраину Инферниса.
— Хождение по теням? — уточнил он.
Я кивнула. Рен не раз перемещал меня таким образом, и, хотя сначала это было неприятно, с каждым разом становилось легче. Его взгляд оторвался от моего и переместился к книжным полкам.
— Это вопрос цели, на самом деле, как любая магия. Внутри помещения, как сейчас, собирать тени проще, потому что мы находимся не под прямыми лучами солнца. Но это требует больше энергии, чем, скажем, шагнуть в тень дерева или замка.
Он посмотрел на меня, чтобы убедиться, что я его понимаю, и я кивнула, побуждая его продолжать.
— Итак, я призываю тени, — произнёс Рен, и нити тьмы заскользили вокруг нас, обвивая наши сцепленные руки и скользя к нашим ногам. — Затем я сосредотачиваюсь на месте назначения. Я не могу попасть туда, где никогда не был. Я должен видеть это место чётко в своём разуме.
Я снова кивнула, и тени стали гуще.
— Как только я установлю цель, мы шагнем в так называемое «междумирье» — в промежуточное пространство.
Мы сделали шаг, и тени поглотили нас, прежде чем рассеяться. Теперь, когда я привыкла, это ощущение больше не было таким дезориентирующим. Возможно, моя собственная сила облегчала этот путь. После секундного перемещения через круговорот тьмы я обнаружила себя стоящей под кроной широкого дуба, ветви которого были столь массивны, что некоторые из них касались поверхности бурлящего ручья, протекавшего рядом.
Туман здесь был разреженным, тонкие завитки лишь слегка окружали нас и наши сплетённые руки. Я щурилась от яркого солнечного света, прикрывая лицо одной рукой. Но местность была прекрасна. У реки буйно зеленела душистая трава, у кромки воды громоздились ониксовые скалы и камни. На другой стороне раскинулись обширные поля, на которых травы мягко покачивались под лёгким ветерком.
Рен первым пересёк узкий ручей, затем протянул мне руки, чтобы помочь перейти. Он улыбнулся мне, но эта улыбка не коснулась глаз. В его лице, в напряжении его плеч было что-то такое, что заставило меня потянуться и провести рукой по его щеке.
— Что случилось?
Он покачал головой, накрыв мою руку своей. Он осторожно отнял мою ладонь от своего лица, нежно поцеловал сначала её, а затем шрам на запястье.
— Ты всё увидишь.
От его загадочного ответа в мою грудь закралась тревога, но он больше ничего не сказал. Лишь переплёл наши пальцы и повёл меня через поле. Как же красиво было это место!
— Это Инфернис?
Рен покачал головой.
— Нет, мы за его границами, на севере, прямо перед морем… Эти земли никому не принадлежат. Поэтому туман здесь такой слабый.
Когда мы достигли вершины холма, Рен повернулся ко мне, свободной рукой коснувшись моей щеки.
— Ты спросила, что случилось с моей матерью… Так вот, важно понять, что мой отец и Тифон видели в ней угрозу. Сила Астерии была за пределами их понимания. Любовь, которую она разделяла с другими богами, создавшими этот мир, была настолько глубока, что стала риском для власти, которой жаждали отец и Тифон. Угрозой праву моего отца на трон. И вот однажды, посреди ночи, они забрали её из постели и привели сюда, в это место.
Каждое его слово было пропитано болью. Его плечи поникли под тяжестью рассказа. Я нежно сжала его руку, прислонившись к его плечу.
— Иногда я думаю, что она сама позволила этому случиться. Возможно, она знала о каком-то высшем предназначении. Так или иначе, она была слишком могущественной, чтобы они могли убить её. Вместо этого отец использовал магию, чтобы заключить её в ствол большого кратусового дерева. До этого они выглядели, как любые другие деревья, с коричневой корой, зелёными листьями и были абсолютно безобидными для богов.
Он поднял руку, указывая вниз на холм, на вершине которого мы стояли.
Там, у подножия, возвышалось дикое дерево в кольце из ониксовых камней. Его кора мерцала серебром на солнце. Скрученные ветви были раскинуты во все стороны, а чёрные листья свисали с кончиков, словно смола.
— Её гнев, смешавшись с мощной магией, заставил дерево измениться. И в тот момент каждое кратусовое дерево, независимо от того, где оно укоренилось, тоже трансформировалось.
