Взглянув на безжалостно палящее солнце, тааррун выбрался из своего укрытия и направился дальше. Раскаленный песок согревал его босые ноги. Ветер дул Сатриту то в спину, то в бок, иногда принося с собой прохладу для разогретой кожи. Песчаные дюны и обточенные песком камни сопровождали таарруна на всем дальнейшем пути, но ничего из того, что он когда-то оставлял на своем прежнем пути. Со временем таарруна стали охватывать смешанные чувства страха и интереса. Хотя сам бы тааррун назвал бы это скорее опасением. И вполне разумным опасением – если он забрел в совершенно неизведанную ранее часть, то неизвестно, сколько ему понадобиться времени, чтобы ее изучить, хватит ли припасов и как потом добираться назад. Именно это осознание неизвестности и неопределенности невольно подтачивало страх, но вместе с тем – вызывало у Сатрита интерес.
Совсем скоро он оказался в местности, где почти волнами из песков выглядывали острые, словно лезвия, камни. Их было настолько много, что в некоторой степени они образовывали замысловатые узоры, почти лабиринт из песчаных ветвистых линий и темных выступов. Углубившись в него, тааррун вдруг заметил на одном из камней характерные насечки – горизонтальную и две коротких вертикальных линии. Подобные символы едва ли можно назвать языком, но в пустыне такими пользовались только таарруны. В этот миг интерес стал все же перевешивать опасения Сатрита. Обойдя этот камень, он стал двигаться дальше.
Спустя еще несколько шагов, земля, как и песок, стали постепенно уходить вниз. Осторожно спускаясь, так чтобы не наткнуться на обточенные песками камни, Сатрит снова вышел к бескрайним пескам, однако в этот раз он заметил торчащий обломок скульптуры. Он лежал достаточно далеко – шагах в двенадцати, а может больше, немного справа от того места, где сейчас стоял тааррун. Достаточно крупный камень, хотя сейчас сложно описать, чем оно должно было быть – частью статуи или колоны. Сатрит заметил на нем узоры, явно сотворенные руками какого-то рода или племени. Вот только рядом с самим камнем не было ничего, кроме песков. Самое интересное тааррун увидел дальше, когда стал осматриваться – темные вкрапления в песках. Это могли быть еще одни камни, вот только их расположение крайне специфичное, а в отдельных местах ясно угадывались очертания зданий и домов.
Тааррун не мог вспомнить ни один город, который был бы упомянут в этих песках. Вся жизнь собственного рода Сатриту представлялась только в качестве кочевников. Тут же – город, хотя и оставленный неизвестно кем, в песках, где умирает все живое. Это находка казалось невероятной, однако притом она не давала никаких ответов, на которые рассчитывал Сатрит. В его представлении, прошлое должно было пролить свет на настоящее. В конце концов, объяснить, почему новый культ с такой яростью и страхом преследует старый. К чему были все те смерти во времена Чистки. Может быть, даже подсказать таарруну-изгою возможное губительное будущее своего рода, чтобы его предотвратить. Однако сейчас Сатрит чувствовал себя немного растерянным.
В какой-то миг тааррун осознал, что давно не слышал никаких звуков. Подобное затишье не предвещало ничего хорошего. Он взглянул по сторонам, перевел свой взгляд наверх, но солнце жгло также ярко и беспощадно. Еще раз взглянув на руины, тааррун осторожно стал спускаться к ним. Быть может, там он найдет что-то, что хоть немного объяснит существование этих руин в песках.
Песок под пальцами Сатрита привычно расступался, не выдерживая веса всего таарруна, однако все чаще он невольно ощущал погребенные под ним осколки камней. Еще несколько шагов вниз, не меньше двадцати вперед – и только тогда образ старинного города явил себя во всем величии и запустении. Высокие каменные стены зданий, зачастую разрушенные от времени, смотрели на таарруна свысока. Иногда в них угадывались очертания окон, дверей. Хотя сейчас они выглядели, как обглоданные кости – жалкие кусочки чего-то прекрасного и огромного. Песок то подпирал эти стены, то словно бы вываливался из руин, заполнив собой еще и улочки между домами. Сатриту все чаще становилось трудно дышать от духоты, и это только усиливало неприятное давящее чувство, которое оказывал на него заброшенный город. Он встречал таарруна холодно, в молчании, непроизвольно заставляя сжаться, от странной мрачной силы, которая будто бы исходила от него.
Оставалось где-то десять шагов, когда тааррун почувствовал нарастающее чувство тревоги. В руинах не изменилось ничего, так что Сатрит медленно обернулся в ту сторону, откуда пришел. Со стороны горизонта в его сторону медленно приближалась странная темная полоса. Тааррун понимал, что медленной она только кажется. И также он понимал, что это было, хотя поверить в то, что это с ним происходит сейчас, не хотелось.
