Хонкги провёл нас в мой дворец потайным путём, как преступников. Я заперся в своих покоях, чтобы как можно меньше слуг меня видели. Наутро, выспавшись после долгой и утомительной дороги, Хонкги и Коити принесли мне завтрак. Мы сидели за низеньким столиком, как много раз прежде, обсуждая дальнейшие планы.
– Это безумие! – Я покачал головой.
– Но других вариантов нет, – отозвался Хонкги.
– Ты считаешь, мы можем просто сбежать? – Мне не верилось, что мы действительно сделаем всё, о чём говорили в дороге.
– Начнём с чистого листа – там, где нас никто не знает, – настаивал Коити.
Я не хотел с ними спорить, просто сложно было поверить в новую реальность. Я потерял всё, и мои враги в Стране Бесконечной Гармонии настолько могущественны, что проще сбежать поджав хвост, чем бороться. А ведь недавно я считал себя непобедимым.
– Тут кое-что есть. – Хонкги нахмурился, положив в середину стола свиток.
Я непонимающе поглядел на него и развернул жёлтую бумагу. Красивым каллиграфическим почерком там было написано:
«Ван Гуан, мне жаль, что всё так обернулось. Наша история не обязана заканчиваться грустно. Ты теперь почти человек. Мы с мужем устраиваем приём в нашем дворце десятого дня месяца орхидей[33]. Приходи без оружия и злых мыслей – будешь нашим почётным гостем. Я протягиваю тебе руку мира. Прошу, соглашайся, мне надоела эта бессмысленная борьба».
– Человек? – Я вздёрнул бровь. Досада моя лилась через край. – Гостем? Она издевается?!
– Ван Гуан, – Коити поднял на меня ясные глаза, – мы поймём, если ты захочешь сдаться…
– Сдаться?! – вскочил я.
– Не кричи, господин, – шикнул Хонкги. – Слуги услышат.
– Не смеши меня, будто они не поняли, когда готовили сегодня завтрак… Пусть болтают что хотят. Трусливые и неверные могут катиться на все четыре стороны. Я напишу Тэ Сяоху, что приду на её приём!
Они оба уставились на меня с непониманием, но я продолжил:
– Мы же, как и планировали, соберём всех рабов, золото и товары, какие остались, и тайно покинем город. Когда она поймёт, что мы сбежали, будет слишком поздно. Войско нас не догонит, а она одна… у меня есть оружие против неё, воробьиха меня недооценивает.
Когда мы закончили, Хонкги отправился передать мой ответ, а потом – собирать наш караван. Как в древние времена. Мы планировали выехать с лошадьми и повозками, а дойдя до пустыни, выменять у бедуинов лошадей на верблюдов. Хонкги должен был вывести часть людей и товаров заранее, чтобы мы их нагнали незаметно для всех, кто останется в городе.
Я же пока не покидал дворца – пусть ходят слухи, что я вернулся в Сиюнь, но никто не будет знать, правдивы ли они.
Коити помогал мне разобрать личные вещи. У него самого почти ничего не было – всё, чем он успел обзавестись, – это немного одежды и пара безделушек. Я же оставлял позади целую жизнь – мебель, дорогие ткани и украшения…
Я добрался до одного далеко запрятанного сундука. Что там хранилось – уже давно позабылось, и я с недоумением извлёк амулет, на котором было написано: «Любовь найдёт тебя». Безделица из города Чэнхуана, которую притащил какой-то чёрный пёс. С тех пор столько всего случилось… и амулет оказался полной чепухой. Не нашла меня любовь.
– Что это? – спросил Коити.
– Ерунда, – отозвался я. – Выброси или забери себе.
Коити внимательно поглядел на надпись, погладил её пальцем, задумавшись, и бросил амулет в корзину с мусором, который я собирался выкинуть без сожалений.
– Я не верю в такие символы. Мир непредсказуем, и судьба сама решит, найдёт тебя любовь или нет. А ты не должен надеяться на глупую надпись: если сам хочешь найти любимого человека, тогда надо искать, а не прятаться дома.
Я кивнул и продолжил разбирать вещи дальше.
В руки мне попало засушенное растение. Я не сразу понял, что это. Белые цветки и зелёный стебелёк пожелтели, но, хранимые в пергаменте, не рассыпались. Это была тубероза, подаренная Цзяорен. Цветок в руках казался таким хрупким, будто вот-вот развалится. Я протянул его Коити, и он понюхал.
– Положи в одежду, приятный запах – пусть пропитает ткани. Зачем ты его здесь хранил?
Я молчал, потому что сухоцвет загипнотизировал меня. Коити вернул мне цветок, и я осторожно поднёс его к носу. Сладость весенних нарциссов и горечь осенних хризантем, мёд и что-то свежецитрусовое. Я закрыл глаза и провалился куда-то.
Это бездна летела ко мне или я в бездну – не знаю.
Перед глазами понеслись воспоминания: отец в самых страшных своих проявлениях, добрая нежная мама, как она плакала до моего рождения, сколько раз проклинала судьбу и отца… Кровь, убийства… Смерть брата, которую я даже не отгоревал. Отрезанные чувства не дали мне пережить горечь его предательства, моей потери. Я просто перепрыгнул в новую жизнь, без него. Так сработало заклинание Цзяорен. И я был ей благодарен, потому что до сих пор – пока снова не понюхал этот аромат – ничего не чувствовал. Теперь боль затопила меня. Я задыхался. Грудь сдавило, казалось, я уже никогда не смогу вздохнуть и просто умру здесь на месте, в бездне отчаяния и жестокости.
