— Вон там. — Она с тревогой вглядывается в его лицо. — Я мигом. — И, высвободив руку, пускается прочь, а Тед провожает ее глазами и гонит от себя другую картину: Элина лежит в операционной, при бледном сиянии ламп, похожая на святую, и снова безликое, вздымающееся море.
— Тебе что, плохо? — спрашивает через стол Симми.
— Нет, — отвечает Тед, не глядя на него.
— Ты какой-то… потерянный.
— Все хорошо. — Тед встает с Ионой на руках. — Сбегаю в сувенирный магазин. — Он вдруг вспомнил, что хотел купить открытку с выставки.
В «Где-то» настала горячая пора — Лекси убедила Иннеса расширить журнал, привлечь рекламодателей. Увеличили объем журнала, отказались от дешевой газетной бумаги. Страницы стали глянцевые, чуть шероховатые на ощупь, фотографии — большего формата. Первыми из журналов об искусстве ввели раздел о рок-н-ролле. Иннес вначале колебался, но Лекси настояла и даже подыскала музыкального критика, студента гитарного отделения Королевского Музыкального колледжа. Журнал был по тем временам революционным. К сожалению, штат не расширили, все были перегружены работой, вечерами засиживались до десяти, а то и позже. В ту зиму все в редакции хворали, кто легче, кто тяжелей. Кто-то подхватил вирус и заразил остальных. Все кашляли, сморкались и чихали так, что стекла звенели.
Лекси в тот день собиралась поездом в Оксфорд, брать интервью у университетского преподавателя, написавшего на удивление скабрезный роман о жизни в закрытых учебных заведениях — сплошь седые наставники и трепещущие юные студентки. Лекси суетилась, собирая нужное — ручку, блокнот, экземпляр романа, чтобы пролистать в поезде. Возле стола Иннеса она остановилась. Иннес склонился над гранками, заткнув уши (он всегда жаловался, что в шуме не может сосредоточиться).
— Пока! — Лекси поцеловала его руку.
Иннес выпрямился, удержал ее ладонь в своей.
— Ты куда?
— В Оксфорд. Забыл?
— Ах да, — протянул он, — к профессору-маньяку. Удачи! Держись от него подальше.
Лекси улыбнулась, снова поцеловала его, на этот раз в губы.
— Постараюсь. — И вдруг нахмурилась, потрогала его лоб, щеку. — Ты весь горишь. Температура? — Она вновь пощупала Иннесу лоб.
Иннес отмахнулся, закашлялся.
— Да успокойся, здоров я.
— Точно?
Иннес вновь уставился в корректуру.
— Поезжай в свой храм науки. Возвращайся целой и невредимой!
Лекси повернулась к Лоренсу и Дафне — те склонились над рукописью в другом конце комнаты.
— Вы уж присмотрите за ним, — попросила она. — Если совсем расклеится, отправьте домой.
Лоренс поднял голову и улыбнулся.
— Ладно, — пообещал он, и Лекси ушла успокоенная. Оглянулась в дверях — Иннес закуривал, другой рукой что-то вычеркивая из корректуры.
Нет нужды описывать поездку Лекси в Оксфорд, надутого профессора, его неуклюжие приставания; как обратный поезд опоздал и Лекси представляла, как расскажет о приставаниях Иннесу, а он будет смаковать подробности и попросит повторить все сначала. Она представляла их в постели — в ту зиму это было единственное теплое место в доме; она напоит его горячим виски с медом, подоткнет одеяло — пусть отдыхает.
Лекси знала, что Иннес еще на работе, и, как только вернулась в Лондон, несмотря на поздний час, поспешила в редакцию. В ту ночь был густой туман. По пути от метро до Бэйтон-стрит Лекси несколько раз чуть не заблудилась, мокрые пряди волос падали на лицо. Дойдя до редакции, она подумала, что ошиблась. За столом никого. В окне один Лоренс. Лекси обрадовалась: Иннес все-таки ушел домой.
Но Лоренс, едва завидев ее, встал из-за стола, снял с гвоздя пиджак.
— Уф, ну и денек, — выдохнула Лекси. — Я…
Но Лоренс перебил ее:
— Лекси, Иннеса увезли в больницу.
Они наскоро сосчитали, сколько у них денег. В кошельке у Лекси ровно девять пенсов, у Лоренса и того меньше. Хватит на такси до больницы? Нет. Нашарили в столе у Иннеса коробку для мелочи, обрадовались звону монет, но нигде не могли найти ключ.
— Где он его прячет? — спросил Лоренс. — Соображай, ты его лучше всех знаешь.
Лекси задумалась.
— Где-нибудь в столе, — предположила она, — если с собой не увез.
Лекси открыла другой ящик, сдвинула в сторону скрепки, поломанные сигареты, клочки бумаги с каракулями Иннеса. Нашла полпенни, добавила в кучку. Сердце больно сжималось, а руки, шарившие в столе у Иннеса, — что ж он такой неряха, зачем ее любимому такая уйма скрепок, для чего столько бумажек? — дрожали. Иннес в больнице, сказал Лоренс, и Лекси перебирала в уме его остальные слова: стал задыхаться, потерял сознание, вызвали «скорую».
— Без толку, — сказала она наконец и принесла из подсобки отвертку.
Придерживая коробку для мелочи, вставила отвертку в щель. Замок скрипнул и сломался. Монеты рассыпались по столу, покатились на стул, на пол. Лекси и Лоренс опустились на четвереньки и кинулись их собирать, набивая карманы пиджака Лоренса. И бегом на улицу, на стоянку такси.
И в больнице — снова бегом: вдоль извилистых коридоров, вверх по лестнице. В дверях палаты путь им преградила медсестра с блокнотом.
— Мы к Иннесу Кенту, — выдохнула Лекси. — Где он?
Медсестра глянула на часы на цепочке:
