Рука Короля Солнца [litres] полностью

– Говорящие-с-ветром – точнее, их лидеры или те, кто так себя называет, – они пришли сюда, – сказал Джин. – К воротам. Их довольно много. Они требуют аудиенции с вами – точнее, с министром торговли. Они не подавали прошения…

– Они сообщили, почему пришли? – спросил я.

– Нет, ваше превосходительство.

Я прошел мимо Джина, меня переполняли вопросы, сердце стучало от возбуждения впервые за последние месяцы.

Говорящие-с-ветром вызывали мой интерес, но мне никак не удавалось их изучить. И вот они сами пришли, чтобы со мной говорить.

Я решил, что будет проявлением нерадивости отказать им в аудиенции, я не исполню обязанности старшего брата огромной империи и должен принять их наилучшим образом.

Джин шагал вслед за мной.

– Следует поставить в известность Голоса-Родника, а также остальные Руки, – сказал он, и я ускорил шаг, чтобы добраться до ворот перед тем, как Голос-Родник перехватит меня и произнесет речь о важности имперской бюрократии. Джин спешил за мной, что-то бормоча себе под нос, – он даже начал задыхаться.

Перешагивая через две ступеньки, я поднялся по лестнице на стену и прошел мимо дюжины стражников, чьи руки уже тянулись к колчанам, где лежали гранаты. Внизу, на площади, выстроились шесть горожан Ан-Забата, четверо мужчин и две женщины. У одной из женщин на бедре висел меч. Другая удивила меня еще больше: я сразу ее узнал по коротким вьющимся волосам и серебристому шарфу на плечах.

– Ты тот, кто нам нужен? – спросил один из пожилых седых мужчин, чей голос с такой же легкостью долетел до верха стены, как разносился по палубе корабля.

Он говорил на сиенском языке с сильным акцентом.

– Я Рука-Ольха, министр торговли Ан-Забата, – крикнул я в ответ, и мой голос прозвучал как тростниковая флейта по сравнению с его зычным баритоном.

Седой говорящий-с-ветром кивнул.

– Меня зовут Катиз. Нам необходимо поговорить, и я охотно сделаю это прямо здесь.

Как только он смолк, я услышал тяжелые шаги на лестнице у себя за спиной, и на стене появился Рука-Пепел, одетый в блестящие боевые доспехи. Он посмотрел на меня, приподняв бровь, и скрестил руки на груди. Казалось, мой вид его удовлетворил, – возможно, он опасался, что неопытность приведет к насилию.

На площади начала собираться толпа, люди осторожно выглядывали из переулков, дверных проемов и окон соседних домов. Не самая подходящая аудитория для деликатных переговоров – которые, я не сомневался, нам предстояли.

– Мой стюард отведет вас в зал для аудиенций, – сказал я. – Там я вас приму.

И вновь Катиз кивнул.

– Ваше превосходительство, это… – запротестовал Джин.

– Джин, будь так добр, – сказал я и прошел мимо него и Руки-Пепла к лестнице.

– Удачи, Ольха, – сказал Пепел и крикнул: – Вы слышали, что сказал Рука! Откройте ворота! И я хочу, чтобы стюарда сопровождал почетный караул. Шевелите задницами!

Стража пришла в движение, а я поспешно, насколько позволяло достоинство, направился к залу для аудиенций, расположенному в центре цитадели.

Прошло всего несколько мгновений после того, как я занял свое место на одном из четырех стульев, стоявших на помосте, накинув на шею шарф министра, как появились говорящие-с-ветром, которых вел сильно нервничающий Джин, и дюжина солдат, руки которых лежали на рукоятях мечей.

– Сожалею, но я настаиваю… прежде чем вы окажетесь в обществе Руки… – начал Джин.

– Нет! – выпалила на сиенском языке женщина с мечом. Затем повернулась к Катизу и продолжала на языке ан-забати: – Я не позволю тебе войти в логово врага без оружия!

– А я и не ждал ничего другого, – вмешался я на ан-забати.

Все призывающие-ветер замерли, услышав, что я говорю на их языке.

Молодая женщина – танцовщица, которую я видел на улице, когда въехал в город, – рассмеялась.

– Он говорит так, словно его рот полон песка! – сказала она. – Но он хотя бы выучил язык. Правителям полезно знать, что обсуждают их подданные, верно?

Джин, который ничего не понимал, умоляюще посмотрел на меня, переведя взгляд от женщины с мечом.

– Все в порядке, Джин, – сказал я. – Пусть стража подождет снаружи.

У меня имелся канон для защиты. И я сомневался, что эти люди пришли в цитадель для того, чтобы учинить резню. Они прекрасно понимали, чего это будет стоить всем – и в первую очередь жителям города.

После коротких колебаний Джин поклонился и увел стражников, пальцы которых продолжали подергиваться на рукоятях мечей, – они явно не привыкли к придворным формальностям.

– Ну а теперь, – начал я на ан-забати и пытаясь принять небрежную позу, хотя кровь отчаянно стучала у меня в ушах, – расскажите мне о своих тревогах, чтобы империя могла их разрешить.

Танцовщица прикрыла рот рукой.

– Пожалуйста, – сказала она на сиенском, сдерживая смех. – Нам нравится, что ты изучил язык Пустыни, но, полагаю, мы все лучше говорим на языке державы, которая нас покорила.

– Нас тревожит империя, – сказал Катиз.

– Что именно? – спросил я, переходя на сиенский, как пожелала танцовщица, хотя меня задел ее сдавленный смех.