– Помню ли я? – Уинн наморщила лоб. – О-о-о… на мою память влияют самые разные вещи, и в первую очередь любопытство! Я любопытна, как горная кошка. Если я написала это два года назад, откуда, черт возьми, вы узнали?! А если вам все известно, стоило ли ради этого ехать тридцать миль, чтобы меня расспрашивать?
– Я адвокат, – махнул рукой Тайлер. – Мне положено все знать. Ну а что касается вопроса, возможно, это просто предлог выпить хайбол с самой красивой моей клиенткой.
– Вздор! Я видела, какими глазами вы смотрели на Делию Бранд. Ну как коктейль? Нормально? Или недостаточно крепкий?
– Нет, спасибо, все отлично. Вам ведь прекрасно известно, что вы весьма привлекательная женщина.
– Безусловно. – Уинн улыбнулась. – А еще мне прекрасно известно, когда вы говорите искренно, а когда – нет. Например, о записке, которую я написала черными чернилами на белой бумаге. Какое знание деталей! Я вам вот что скажу. Освежите мою память, показав мне записку.
– Я бы с радостью, но не могу.
– Почему? Разве у вас ее нет?
– Нет.
– А у кого есть?
– Не знаю.
– Ну а вы хотя бы ее видели?
– В глаза не видел.
– О-о-о… – Уинн была явно разочарована. – Вы так описывали пресловутую записку, будто два года хранили ее у себя под подушкой. – Она выпила и облизала губы проворным красным язычком. – Мне нравится этот хайбол.
– Мне тоже. – Диллон поставил стакан. – Послушайте, миссис Коулс, вы со мной играете. Развлекаетесь, так сказать. И обычно я не против. Но этот вопрос очень важен для меня. Так вы помните, как писали ту самую записку?
Уинн Коулс покачала головой:
– Не слишком хорошо. И кончайте меня подталкивать. Вы ведь, как только я вспомню и сообщу вам об этом, вы сразу же побежите в суд, или в тюрьму, или куда-нибудь еще, а я хочу пропустить с вами еще по стаканчику. – Она снова нажал на звонок. – До смерти боюсь адвокатов. Мне постоянно кажется, что они хотят загнать меня в ловушку.
– Ну да. Вот я и смотрю, что вы вся дрожите.
– Конечно дрожу… Джон, побольше льда… В любом случае вы не можете винить меня в чрезмерном любопытстве. По вашим словам, вы никогда не видели записку, не знаете, где или у кого она находится, и тем не менее вы описываете данную записку так, словно присутствовали при ее написании. В конце концов… – Уинн Коулс пожала плечами.
– Записку мне описал человек, который ее видел.
– Кто?
– Старатель по имени Сквинт Харли.
– А где он ее видел?
Тайлер старался сохранять спокойствие.
– Он видел записку множество раз. Он два года носил ее с собой.
– И откуда она у него?
– Нашел.
– Где?
Тайлер посмотрел на Уинн Коулс, уже не скрывая сердитого взгляда:
– Ну ладно. Вы или захотите нам помочь, или нет. Он нашел записку под трупом Чарли Бранда в той самой хижине, где тот был убит.
– Ох! – У Уинн Коулс затрепетали ресницы. – Надо же! Мою записку нашли под трупом. Надеюсь, вы не думаете, будто я собственноручно совершила убийство, а потом по какой-то причине запамятовала?
– В противном случае я не явился бы к вам с этим вопросом.
– Тем не менее вы все-таки явились ко мне, словно по пустяковому поводу, и при всем при том не говорите, какие именно неприятности я могу накликать на свою бедную голову. – Ее зрачки снова сузились – хотя солнце больше не слепило глаза, а голос стал более резким. – Мне почему-то казалось, что я клиент вашей фирмы. И что я выплатила вам вполне приличный аванс.
– Вам не грозят никакие неприятности…
– Нет? Да неужели, мистер Диллон? Но, судя по вашему рассказу, самое меньшее, что мне грозит, – место свидетеля на суде по делу об убийстве, что, скажем так… для меня неприемлемо.
– Но я всего лишь спрашиваю… конфиденциально…
– Ой, нет! Вы финтите. Если бы я призналась в авторстве той самой записки, сам факт, что ее нашли под трупом, делает мои показания об адресате жизненно важными. Тогда каким образом, спрашивается, вы сумеете сохранить конфиденциальность?
– В таком случае я бы хотел попросить вас…
– Ну конечно. Вы бы хотели попросить меня дать показания, и я отказалась бы, а потом получила бы повестку в суд, написанную черными чернилами на белой бумаге. Вот лед. Пропустите стаканчик. – Уинн смешала еще один коктейль. – Это немного поднимет вам настроение. Вы только отчасти удовлетворили мое любопытство. Например, каким образом тот самый старатель определил мой почерк?
– А он и не определил.
– Тогда кто еще видел записку?
– По крайней мере, я таких не знаю.
Уинн Коулс удивленно вскинула брови:
– Вы что, использовали волшебное зеркало?
– Я показал Харли подписанный вами конверт, который вы мне прислали, и Харли сказал, что почерк идентичен. Узнал слово «горная».
– Ага! Значит, вы интуитивно меня подозревали? Или это был кто-то другой?
– Все вышло совершенно случайно. Конверт оказался у меня в кармане вместе с остальными. – Тайлер взял очередной хайбол. – Миссис Коулс, вы ошибаетесь, если считаете, будто я собирался втравить вас в неприятности…
