Персефона слишком много жизней была человеком. Став сейчас полноценной богиней, она еще не привыкла. Еще слишком человечная.
И Гадесу это безумно нравилось. Как и всё, что касалось Персефоны.
Он аккуратно взял шарфик из ее рук и поднялся:
— Кровь богов смерти разрушает границы мертвецов, любых. Так что не стоит здесь это хранить.
Шарф полетел в огонь, и Гадес наблюдал, как языки пламени взвились вокруг ткани, уничтожая и ее, и кровь. Геката и правда взяла мало, это не представляло опасности ни для одной из границ, но Гадесу очень не нравилось то, что происходит.
Он отлично мог представить, как богиня колдовства и теней выходит на свой любимый перекресток и совершает некий обряд. У нее была сила солнца Амона, которую она использовала, теперь есть кровь бога смерти. Что дальше? И к чему всё это?
Отвернувшись от огня, Гадес почти невольно залюбовался Персефоной. Она вся будто состояла из колеблющихся теней и отсветов огня. Богиня весны и королева Подземного мира. Она принадлежала этому месту не по крови, но по духу.
Его жена.
Гадес подхватил Персефону на руки, она взвизгнула и рассмеялась. А потом они долго любили друг друга в спальне. Гадес вжимал ее тело в кровать, ласкал грудь и зарывался лицом в рыжие волосы, пахнущие луговыми травами.
Она стонала ему в губы, что хочет еще, выгибалась, ее пальцы ласкали его тело, а ноготки царапали спину.
Они любили друг друга в отсветах фиолетовых искр за окном.
А потом Гадесу снились медленные, почти торжественные потоки крови с несуществующего над Подземным миром неба.
Гадес всерьез подумывал, не сделать ли вторую чашку кофе и покрепче, но потом махнул рукой и решил просто привести себя в порядок перед днем, полным встреч.
Замок полнился человеческими душами, но их посмертие не очень-то походило на ужасы, которые любили описывать античные и тем более средневековые авторы. Гадес любил читать эти опусы и неизменно посмеивался. Сет ворчал, что всё лучше, чем то, что стали писать и рассказывать о нем.
Он дико гордился какой-то надписью на стене гробницы, которую еще даже не нашли люди. Там вроде как восхваляли бога Сета. Гадес заявлял, что Сет может отколупать эту плиту и таскать с собой.
Гадес гордился Подземным миром.
Души в замке представляли собой то еще пестрое сборище. Они выглядели так, как им самим хотелось после смерти, поэтому у кого-то появились копытца, как у сатиров, у других вычурные наряды, в которых с большим трудом угадывались отсылки к каким-то историческим эпохам.
Если Дуат был миром бесконечных дорог и движения, поиска если не пути, то самого себя, то Подземный мир, скорее, представал миром фантазий.
Он тоже изменялся за тысячи и сотни лет, постепенно преображаясь, ведь новые и новые души привносили что-то свое, популярное в ту или иную эпоху. Но так сложилось, что в Подземном мире в большинстве своем находились души с условного «запада». Он знал, что восточные люди предпочитали загробные миры восточных богов, хотя формально никаких ограничений не существовало. В Дуате вот кого только не было.
Шагая по каменным коридорам, завешанным картинами из разных эпох, Гадес то и дело бросал взгляды в окна. Он как будто боялся заметить росчерки крови — но ничего подобного, конечно, не было.
В Подземном мире не существовало даже осени. Только странно длящееся теплое межсезонье, полное темно-зеленых листьев на деревьях и привычно парящих фиолетовых искр.
Однажды Персефона сказала, что Гадес даже не замечает, но климат Подземного мира близок его родному греческому.
Может, стоило ее разбудить, Персефона наверняка захотела бы встретиться с Танатосом. Но думать об этом было поздновато, Гадес уже входил в комнату, где его ждали.
Одна из самых современных комнат, с мебелью почти из этого десятилетия. Сет тогда заявил, что Гадес должен уметь разбираться с инструкциями Икеи, поэтому притащил какие-то стеллажи и столики. Амон сидел рядом и листал каталог, громко зачитывая все названия. Помогать он не очень торопился. Как и Нефтида, которая потом сделала всем чай и расставила на полках статуэтки из своей галереи. Очень современное искусство: Гадес не то что не мог понять, где у «лошадки» голова, а где зад, но даже коня не признал без объяснений.
Это было лет пятнадцать назад. Анубис тогда оставался в Дуате, как этого хотел Осирис, а Персефона только недавно умерла и переродилась — оставалось еще куча времени, прежде чем Гадес отыскал ее.
Танатос и Гипнос — близнецы расположились на одинаковых пластиковых стульях. Гипнос много времени проводил в мире людей, называл себя Стивом и даже играл в группе Гадеса. Спокойный и рассудительный.
Танатос до этого регистрировал браки в Лас-Вегасе, но после истории с Кроносом оставался в Подземном мире и не жаловался — не такое уж большое наказание, учитывая, что в какой-то момент он помогал Гекате.
Какое-то время они были вместе. И пусть богиня колдовства не посвящала Танатоса в свои планы и попросту использовала, сейчас Гадес снова хотел поговорить. Может, она в постели в порыве страсти нашептала что-то важное.
