Поздоровался только Гор и то кивком головы. Анубис сосредоточенно жал на кнопки, Амон громко ворчал. Взглянув на экран, Гадес увидел, что они играют в какие-то гонки.
Наконец, одна из машин вырвалась вперед и первой пересекла финишную черту, на экране взорвались фейерверки.
— Это нечестно! — возмутился Амон. Кажется, он хотел бросить джойстик, но в последний момент спохватился и просто положил на диван рядом с собой. — Ты и в жизни ездишь лучше меня! Почему тебя любят даже виртуальные дороги?
Анубис глубокомысленно показал ему язык.
— Где Сет? — спросил Гадес. — Еще тут?
Амон фыркнул на Анубиса и повернулся:
— Неа. Это же Сет, он еще утром уехал в клуб. Неф у себя в галерее. А мы решили поиграть. Эти двое меня сделали, представляешь? Никакого уважения к главе пантеона.
— Мы сделали тебя честно, — возразил Гор. — Нечего возмущаться… мальчик-девственник.
— Ой, Эбби один раз сказала, а ты готов повторять!
Гадес сделал себе мысленную заметку обязательно выяснить, что такого сказала Эбби, и почему это Амон стал мальчиком-девственником — насколько знал Гадес, Амон всегда был влюбчивым, но проблем у него не возникало. И так аккуратничал только с Эбби.
Если Сет уехал с утра, значит, тогда же проснулся Анубис. Что ж, хорошо, если хотя бы здесь всё прошло по плану, и он просто отоспался после изнанки Дуата.
— Анубис, тебе что-нибудь снилось?
— Нет, — он нахмурился. — А должно было?
— Да вряд ли.
Чуть позже Гадес должен встретиться в клубе с Зевсом и Деметрой и поговорить об их мятежной дочери Гекате. Вряд ли они могли помочь, но Гадес хотел, чтобы Зевс был в курсе всего.
К тому же он хотел узнать, что творится в пантеоне. Если это Геката расшатывает миры мертвых, то что насчет остальных? Они-то думали, это последствия Кроноса. В конце концов, какие-то твари довольно бессмысленно нападали на них с Сетом. И другие боги с ними сталкивались. Никакого вреда не было, но если это Геката, откуда твари?
Общее равновесие после Кроноса всё-таки расшатано? Или это что-то другое. Вряд ли Геката вредит везде. Ее таинственный сообщник?
Но до этого стоит поговорить с Сетом.
— Ты в клуб? — Анубис как будто прочитал его мысли. — Подбросишь? Я пока не хочу за руль, а мне работать сегодня.
Гадес кивнул. Анубис тут же подскочил с места, Гор как будто прикидывал маршрут:
— У меня тоже рабочие дела, но если вам по пути меня подбросить…
— А я встречусь с Эбби, — заявил Амон.
Он собирал джойстики и выключал приставку. Телефон в кармане Гадеса завибрировал, и он полез за ним, на ходу говоря:
— Она сегодня разве не с Нефтидой? Мне Сеф что-то такое говорила… Эбби помогает с галереей.
Лицо Амона вытянулось, он проворчал:
— Я точно проклят. Ну, тогда с вами в клуб. Тем более надо встретиться с парочкой ракшасов и напомнить, кто здесь бог. Они к кому-то из египтян лезли.
— А я расскажу, что видел на изнанке, — сказал Анубис. — Остальные слышали уже пару раз, но, может, у тебя будут идеи, где же мы смотрим не туда.
Гадес рассеянно кивнул: иногда ему казалось, когда Анубис и Амон собираются вместе, они заполняют собой пространство, и их становится очень много. От луны и солнца одновременно слишком много света.
Сообщение пришло от Персефоны — не совсем мобильная связь, конечно, а разновидность магии, но Гадеса больше заботило то, что написано.
«Аид, в Подземном мире может быть дождь? Как будто моросит».
«Нет».
Гадес же ощущал это почти физически. Как будто притаившуюся в глубине черепа боль, ноющую рану, которая не может быть залечена: Подземный мир разрушался и чем дальше, тем больше. Границы истончались, мертвецы бились изнутри, где их держало всё слабее.
Разрушение, неправильность в Подземном мире могла обернуться и дождливой моросью, которой там никогда не существовало.
«Аид, кажется, это кровь».
Амон понимает, что говорит много лишнего, но никак не может остановиться. Последние несколько лет Анубис провел в Дуате, на этом очень настаивал Осирис с его вечными заявлениями, что сыну надо привыкать к царству мертвых.
Смотря на мрачного Анубиса, Амон обычно думал, что тому уж точно не стоит становиться таким отстраненным, как Осирис. И с мертвецами он, рожденный в Дуате, и так управляется отлично. Но Осирис непреклонен.
У Амона же эти несколько лет выдались насыщенными, и он хочет рассказать сразу и обо всем. Сбивается с мысли, перескакивает с одного на другое. От рассказов о личном лихо переходит к научным достижениям.
Они с Анубисом оба любят мир людей и тут большинство дорог прошли вместе.
Амон осекается на полуслове, вмиг забыв, о чем рассказывал. Потому что видит хмурого Анубиса, который молчит и просто смотрит на чашку с кипятком перед ним.
— Эээ… ты чего? — спрашивает Амон.
— Я не умею этим пользоваться, — едва слышно отвечает Анубис. — Даже не представляю, что это.
Амон растерянно смотрит сначала на кипяток, потом на банку растворимого кофе и свою чашку, где уже размешал и залил молоком свою порцию.
