========== 10. ==========
Комментарий к 10.
► Celldweller - Too Many Tears (https://playvk.com/song/Celldweller/Too+Many+Tears)
Спасибо всем читателям! Без вас этой истории не было бы.
♥
Амон ненавидел темноту.
Она иссушала его, выпивала. Мрак вокруг превращал и самого Амона всего лишь в тень. На его счастье, ночи были коротки, а когда люди изобрели электричество, так и вообще стало довольно… приятно. Особенно когда Анубис выбирался из Дуата, и можно было развлекаться вместе с ним в городах, которые никогда не спали.
Едва мир погас для Амона, он даже не понял, что происходит. Просто вот он убрал телефон, где кинул очередное сообщение Эбби, задумался о том, сколько осталось до конца смены Анубиса, и сунул пластиковую трубочку обратно в коктейль, одновременно со всем пытаясь вспомнить, что такого намешано в высоком стакане с апельсиновой долькой.
А потом мир погас.
Амон ощутил легкое жжение по всему телу, но гладкая трубочка еще была у него в руке, вокруг слышался гомон людей в баре, играла музыка. Именно это несоответствие сразу дало понять, что не свет погас — для остальных всё продолжилось, как и было.
Для Амона изменилось всё.
Он не мог так просто это признать, трубочка как связь с реальностью выпала из пальцев, и пришлось вцепиться барную стойку. Во что-то твердое и понятное, что сейчас было перед ним и не давало упасть. Потому что Амон абсолютно терялся в пространстве, это было хуже, чем удар под дых.
Что-то похожее он ощущал, будучи запертым без солнца. Но теперь это не мир вокруг изменился. Это что-то, связанное с ним самим.
Амону обязательно нужно было нащупать объяснение. Любое, самое нелепое. Пусть это будет непонятный обряд Гекаты. Что угодно.
Лишь бы было объяснение, а процесс — обратимым.
Амон запомнил голос Анубиса, как вцепился — в Анубиса он верил куда больше, чем в барную стойку.
Звуки изменялись, это в памяти отложилось четко. Амона куда-то уводили, усаживали, потом снова вели. Ему задавали вопросы, а он не мог на них сосредоточиться. Кажется, он не отпускал Анубиса, но не мог бы точно сказать.
Амон отказывался понимать, что происходит, и знал только, что сейчас его окружает тьма.
Он не понимал, что происходит вокруг, пока не услышал слова на древнеегипетском, на котором в мире не говорили уже несколько тысяч лет. Его искаженную версию копты использовали и по сей день, но это было не то.
Анубис в Дуате успел выучить множество языков, но сейчас решил обратиться на родном для Амона, зная, что это точно привлечет его внимание.
Обилие согласных у многих звучало как будто они спотыкались, но Анубис чуть растягивал гласные и всегда говорил на родном языке так, будто произносил гимны и заклинания — когда-то он совершал много погребальных ритуалов.
— Амон, ты можешь рассказать, что произошло? Пожалуйста.
Амон глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Так можно хоть ненадолго убедить себя, что это его собственный выбор, а от мира и света отделяют только веки.
— Не знаю. Внезапно. Я просто… перестал видеть.
— Это наверняка временно.
— Где мы?
— В машине Сета. Едем домой.
Значит, в квартиру Сета. Не отпуская запястье Анубиса, которое он крепко сжимал, Амон протянул руку, пальцами касаясь гладкого пластика дверцы машины. Он ощущал движение, слышал какие-то щелчки, шуршание, но, когда открыл глаза, перед ним не возникли сидения или окно с горящими огнями городом.
Только тьма.
— Инпу… ты можешь продолжать говорить? На древнеегипетском.
И Анубис говорил. Амон не очень-то вслушивался в слова, ему просто нравилось звучание, которое напоминало о мире, где они когда-то появились, а чуть напевные интонации — об обрядах жрецов, пропахших чем-то глубоко бальзамическим.
Анубис перешел на английский уже в квартире, как и остальные — нынешний мировой язык был привычен. Амон уселся на один из диванов в гостиной и только тогда наконец-то отпустил Анубиса, но наотрез отказался идти куда-то еще.
Здесь ему казалось безопасно. Ощущая легкий запах благовоний, чувствуя под пальцами выпуклые узоры пледа — Амон никак не мог вспомнить, что на нем изображено. И кончиками пальцев оглаживал узоры.
Он не мог представить, что придется вставать и еще куда-то идти. Он просто не мог. Мир вокруг — это тьма, в которой он совершенно точно увязнет.
Амон и сейчас как будто растворялся в этом мраке. Только напряженные мышцы напоминали о том, что у него еще есть это тело. Но он даже не мог посмотреть в зеркало. Не то чтобы Амона когда-то особо волновала его внешность, просто теперь казалось, что если он не может себя увидеть, то его и не существует.
Он продолжал водить пальцами по пледу и вслушиваться в голоса — по крайней мере, они были привычны.
Приехал Гор. Он злился, Анубис замыкался. Они оба не очень-то хорошо умели говорить с другими. А причиной сейчас был он сам, и Амон слышал в голосах беспокойство и страх.
Только Сет привычно всем управлял.
