— Ах, у меня такая отвратительная простуда. Как вы полагаете, доктор, не поможет ли такое печенье и мне тоже? Ну просто ни в какую не могу избавиться от этого насморка.
— Где же вы его подхватили? — спросил доктор, возвращая Эмме чисто вылизанное блюдечко.
Госпожа Штрицель вздохнула.
— Ох, на похоронах. Честное слово, следовало бы запретить устраивать похороны в дождливую погоду.
Она чихнула.
— На похоронах? — переспросил доктор Кнапс. — На чьих же? Иоганна Клипербуша?
— О нет! — Госпожа Штрицель похлопала Барнабаса по лоснящейся спинке. — В тот день стояла прекрасная погода. Ведь Клипербуш всегда соблюдал правила приличия. Нет, мы хоронили собаку. Скончалась такса моей лучшей подруги.
— Вот как. — Кнапс бросил на Эмму разочарованный взгляд и вставил в уши стетоскоп. — Раз вы уже здесь, фрау Штрицель, я заодно ещё раз основательно обследую Барнабаса. Вы не возражаете?
— Естественно, не возражаю. — Госпожа Штрицель пристально оглядела Эмму с головы до ног. — У малышки и в самом деле неплохо получается, доктор. Кем же ты хочешь стать? Ветеринаром?
— Правильно, — ответила Эмма. — А вы? Какая у вас профессия?
— Я? — Госпожа Штрицель засмеялась. — Я дослужилась всего лишь до экономки.
— Фрау Штрицель работала у старого Клипербуша, — объяснил доктор.
— Ах у этого! — воскликнула Эмма. — У которого лошадь. Вы и с племянником его знакомы?
— Естественно, знакома. — Госпожа Штрицель достала из сумочки следующий платок. — Очень приятный мужчина. Такой ухоженный и — как бы это сказать — энергичный. Да, вот подходящее слово. После смерти Клипербуша он приехал ко мне с цветами и спросил, не захочу ли я продолжить работать у него, когда он унаследует усадьбу. Но я сказала «нет». Я достаточно наработалась в своей жизни. Теперь хочу заботиться об одном только Барнабасе.
Эмма с доктором обменялись быстрыми взглядами.
— Вот как? — Доктор Кнапс осматривал зубы Барнабаса. Тут пёс начал рычать, и доктор поспешно захлопнул его пасть. — Может быть, вы ещё раз обдумаете его предложение. Ведь этому Гансману понадобится помощь, если он унаследует такое большое имение.
Госпожа Штрицель улыбнулась так, словно ей было известно о жизни чуточку больше, чем другим.
— Вот именно: если! — многозначительно протянула она. — Полагаю, что здесь выйдет маленькая неожиданность.
Она высморкалась.
— Что за неожиданность? — спросил доктор Кнапс.
Но госпожа Штрицель замотала головой.
— Нет-нет, большего я вам открыть не могу, правда.
— Но Аллигатору вы ведь рассказали! — выпалила Эмма.
Это вырвалось у неё само собой. Просто так. Помимо её воли.
Эмма испуганно сжала губы, но было, конечно, слишком поздно.
Доктор Кнапс вздохнул и принялся осматривать уши Барнабаса. Госпожа Штрицель огорошенно уставилась на Эмму.
— Какому ещё аллигатору? — спросила она.
— Альберту Гансману, — пробормотала Эмма, не глядя на неё. — Племяннику Клипербуша.
Госпожа Штрицель покраснела и засопела в платок.
Доктор Кнапс дал Барнабасу несколько собачьих сухариков и поднял взгляд на его хозяйку.
— Вы действительно ему что-то рассказали? — спросил он.
Госпожа Штрицель продолжала сопеть.
— Дора! — строго сказал доктор Кнапс. — Вы что-нибудь рассказывали племяннику Иоганна Клипербуша о завещании его дяди?
— Ну… да! — Госпожа Штрицель всё утирала покрасневший нос. — Да, рассказала. Когда он появился у меня на пороге в третий раз, опять с таким роскошным букетом цветов… ну, таким, знаете, в целлофане… и спросил, не захочу ли я у него работать… Тут я ему об этом и рассказала. Чтобы он не тратил столько денег понапрасну и чтобы он в конце концов оставил меня в покое.
— Что вы ему рассказали? — спросил Кнапс.
Эмма затаила дыхание.
— Что он совершил большую ошибку, — пролепетала госпожа Штрицель.
— Какую ошибку?
Госпожа Штрицель поправила красный ошейник Барнабаса.
— Что продал кобылу Клипербуша Долорес Блюментрит. Вы же знаете эту женщину с кучей собак. Такого я бы Барнабасу не пожелала. Я вот живу только ради него одного.
— Ну и? — Доктор Кнапс понемногу начал терять терпение. — Что же, ради всех святых, такого ужасного в том, что племянник Клипербуша продал ей кобылу?
Госпожа Штрицель сердито взглянула на него.
— Не понимаю, доктор, с какой стати я вам ещё и это рассказывать должна.
Кнапс снова вздохнул. Он снял толстяка Барнабаса со стола и поставил на пол.
— Дора, позвольте мне представить вам внучку Долли Блюментрит. Эмма — новая владелица кобылы Клипербуша, и вот уже несколько дней Альберт Гансман пытается всеми правдами и неправдами снова отобрать у неё эту лошадь. Скажите нам почему?! Пожалуйста!
Госпожа Штрицель наморщила лоб.
— Батюшки! — простонала она. — Да откуда же мне было знать!
Она вынула свежий платок и ещё раз прочистила нос. Потом устремила взгляд на Эмму и произнесла:
— Он лишится своего наследства. Если у него не будет этой лошади, он останется ни с чем.
— О нет! — пробормотал доктор. Он потёр лоб и обнял Эмму за плечи. — Это хуже, чем я опасался.
Барнабас с интересом обнюхал ботинок Эммы и лизнул его.
— Вы уверены, Дора? — спросил доктор. — Совершенно уверены?
