Вот, точно, среди листов затесалась пачка страниц с рисунками замечательных цветов и неизвестных животных, были там еще люди с головами птиц, и цветы с человеческими лицами, и женщины с телами змей. Вот она, седьмая недостающая часть заветного манускрипта.
Я знала, я знала, что эта история так просто не прервется, все должно прийти к концу.
Я бросилась к телефону.
– Максим! Я нашла ее, нашла недостающую часть!
– Вот это здорово! Слушай, я как раз к заказчику направляюсь. Приезжай, я тебе сброшу геолокацию!
Ага, вот интересно, куда он ее сбросит?
И тут как по волшебству послышался писк, и я обнаружила в ящике кухонного стола свой старый телефон. Надо же, работает… Чудеса, да и только!
Я быстро шла по Загородному проспекту, сверяясь с навигатором в телефоне.
В какой-то момент он показал, что мне нужно пройти через проходной двор. Дворовая арка была закрыта воротами, но рядом с ними имелась калитка, которая, на мою удачу, не была заперта.
Я вошла во двор, сверилась с навигатором.
Он показывал, что нужно пройти во второй двор…
Я направилась туда, прошла через очередную арку…
И застыла на месте.
В дальнем конце двора шел Максим.
Я хотела окликнуть его – но увидела, что он не один. Его вел под руку мой злой гений, тот самый человек в золоченых очках, который за последнее время попортил мне столько крови… Ну надо же, он все-таки жив! А я-то думала, что он в Неве утонул.
Злодей шел рядом с Максимом, на первый взгляд дружески приобняв его, но, приглядевшись, я заметила блеснувший в его руке нож, лезвие которого уткнулось в бок Максима.
Я юркнула за мусорный бак и оттуда следила за происходящим.
Максим плелся, вяло переставляя ноги.
Злодей подвел его к лестнице, ведущей в подвал, заставил спуститься…
Они исчезли.
Я немного выждала и устремилась следом.
Лестница упиралась в обитую ржавым железом дверь.
Я тихонько спустилась по стертым ступеням, подергала дверь…
Она не была заперта.
Я открыла дверь, проскользнула внутрь и оказалась в подвальном коридоре со сводчатым потолком.
Впереди, там, где коридор сворачивал, слышались приглушенные голоса.
Я крадучись двинулась вперед.
Скоро коридор свернул.
Я опасливо выглянула из-за угла.
Передо мной было большое квадратное помещение с низким потолком. Из мебели здесь был только старый, рассохшийся платяной шкаф, прислоненный к стене.
Еще посреди комнаты было несколько пустых ящиков, то ли из-под вина, то ли из-под консервов. Часть из них была сложена наподобие стола, еще на одном ящике сидел, опустив голову, Максим. Руки его были связаны за спиной.
Злодей положил на стол стопку листов, в которой я узнала собранную нами часть манускрипта.
Рядом с этой стопкой он положил книгу в потертом переплете.
Возбужденно потер руки, достал из ящика два серебряных подсвечника, вставил в них черные свечи, установил на столе по сторонам от манускрипта и зажег.
По подвалу поплыл пряный, сладковатый запах.
Злодей повернулся к Максиму и проговорил звенящим, торжествующим голосом:
– Цени мою бесконечную доброту. Я мог бы убить тебя, но не стану. Я хочу, чтобы ты увидел миг моего торжества, моего триумфа. Сейчас я соединю манускрипт с последним недостающим фрагментом, и произойдет то, ради чего я живу: явится он, Истинный Владыка… тот, кого вы, жалкие людишки, именуете дьяволом или сатаной… это он – истинный автор манускрипта, и, сложив манускрипт воедино, я смогу просить у него все то, чего захочу… все, о чем мечтаю! Смогу просить у него безграничную власть!
«Да он псих!» – поняла я.
Он повернулся к столу, развернул книгу и вырвал из нее толстую стопку листов.
Затем отступил на шаг и принялся нараспев произносить странные, непонятные слова:
– Над дээр ирээрэй, эзен минь, эзен минь! Миний дуудлагад ирээрей! Ирээд миний гуйсан зуйлийг хем!
Произнеся эти слова, он взял стопку листов, вырванную из своей книги, и приложил ее к собранному нами манускрипту…
И тут случилось странное.
Манускрипт на мгновение засветился, из него вырвался многоцветный луч, прикоснулся к новым листам – и в мгновение ока превратил их в горстку пепла.
А затем тот же луч брызнул в лицо злодея.
Он вскрикнул от боли, закрыл лицо руками, словно пытаясь заслониться от ослепительного луча…
Но многоцветное сияние охватило его с ног до головы, и он вспыхнул, как чучело зимы, которое сжигают на Масленицу.
Он дико закричал от боли, но тут же замолк, видимо, лишившись голоса от нестерпимого жара.
Еще некоторое время он пылал, как факел, рассыпая ослепительные искры, как свеча бенгальского огня – но сгорел почти так же быстро, как сгорают эти новогодние свечи.
Мы с Максимом смотрели на происходящее как завороженные.
Вскоре от злодея ничего не осталось, даже обугленного скелета – только горстка сизого пепла осыпалась на пол…
Мы переглянулись.
– Что это было? – проговорил Максим чужим, севшим от волнения голосом.
И тут же из полутьмы прозвучал ответ:
– Эта книга не терпит фальши!
Максим посмотрел на меня… но тут же понял, что не я произнесла эти слова.
