Пахло пылью и еще какой-то затхлостью. В прихожей валялась обувь, и вешалка покосилась. На кухне шкафчики открыты, все банки переставлены, но, как ни странно, ничего не рассыпано, как видно те, кто проводил обыск, действовали аккуратно, обстоятельно, без шума. Неужели Венечка оказался таким ловким? Да нет, Венечку Баранкин для другого дела держал.
В холодильник я решила не заглядывать, представляя, во что за пять месяцев превратились продукты.
Поэтому то, что я увидела в комнате, меня не слишком поразило. Ну, шкаф, конечно, открыт, ну, одежда вывалена, ну, матрац с кровати поднят и вспорот ножом (ценные бумаги там они искали, что ли), а так в общем, я ожидала худшего.
Да я вообще о квартире не думала, если честно!
Я подняла скомканное одеяло и увидела под ним телефон. Ну да, обычный стационарный телефон.
Аппарат был недорогой, остался от прежних хозяев квартиры. Мне надо было отказаться от телефона, хватит и мобильника, но это такая морока, так что я пока решила оставить его.
И вот сейчас я заметила, что аппарат подключен к сети и что там мигает зеленый огонек автоответчика.
Странно, что телефон не отключили за это время, ах да, как раз накануне я оплатила его за полгода…
Наверно, реклама какая-нибудь, подумала я, обычно все на мобильник звонят.
«У вас есть восемь сообщений!» – сказал женский голос. Я нажала последнее:
– Лена, – послышался незнакомый старческий голос, – я звоню тебе в последний раз, больше не смогу с тобой говорить. Это Вероника Аркадьевна…
Вероника Аркадьевна? Неужели это она?
Ни за что не узнала бы ее по голосу! И что, интересно, ей от меня надо? Уж сколько лет не виделись, чего ей еще… А может, это не она вовсе? Голос совсем не похож.
– Лена, мне очень нужно с тобой встретиться, – слушала я слабый, дрожащий голос, старуха все время останавливалась, потому что у нее перехватывало дыхание. – Я должна передать тебе кое-что… от твоего отца…
Вот новость! Больше трех лет прошло с его смерти, а она только сейчас спохватилась!
– Лена, это очень важно, пожалуйста, ответь мне!
Тут я услышала, что она закашлялась и бросила трубку.
Я взглянула на автоответчик, последнее сообщение было вчера. И все предыдущие тоже от нее, все то же – просьба о встрече, которая очень важная.
Прослушав все сообщения, я убедилась только в одном: что они действительно от Вероники Аркадьевны, с трудом, но я ее узнала. Ну что у нее за срочность такая?
С другой стороны, я все же неплохо ее знала и теперь уверена, что просто так воду баламутить она не станет. Не тот она человек, чтобы по своему минутному капризу что-то делать. Раньше, во всяком случае, именно такой была.
Значит, и правда что-то у нее очень важное.
Но почему так срочно? Ужасно не хочется ей звонить, но как в старом анекдоте: а придется.
Я долго слушала длинные унылые гудки и хотела уже повесить трубку, но наконец мне ответили. Несомненно, это был голос Вероники Аркадьевны, но еще слабее, чем на автоответчике.
– Это Лена, вы… вы мне звонили…
– Лена… как хорошо, что ты услышала мои сообщения. Лена, ты должна приехать! Пожалуйста, это очень срочно!
Она повысила голос и мучительно закашлялась, и у меня в глотке застряли слова, что я ничего ей не должна и что хорошо бы она оставила меня в покое, у нее, в конце концов, своя дочка есть, вот пускай с ней и возится.
Все ясно: мачеха состарилась, и теперь ей нужна помощь. Но я-то тут при чем? Но тут я вспомнила, как я после смерти отца орала на нее, выплевывала гневные, горькие слова и как она смотрела на меня, закрываясь рукой…
Да, та сцена меня, конечно, не красит…
– Хорошо, – медленно сказала я, собравшись с духом, – я постараюсь приехать к вам… в ближайшее время.
– Лена, ты не поняла, – теперь она говорила тверже, – ты должна приехать сегодня. Потому что завтра будет уже поздно…
Да что у нее, пожар, что ли?
– Хорошо, – вздохнула я, – буду у вас через час.
Тут я поняла, что понятия не имею, где она живет, никогда у нее в новой квартире не была. Как разменяли квартиру отца, так с тех пор и не общались.
Она продиктовала адрес, и получается, что мне еще и тащиться через весь город.
Одежда в шкафу выглядела какой-то старой, поношенной, пальто почему-то мятое, к тому же какое-то подозрительное бурое пятно на рукаве. Белье было противно надевать, потому что его перекладывали чужие руки.
Так что я решила ехать как есть, в той самой куртке, что дал мне Октавиан. Если там Элька присутствует и мы с ней снова раздеремся, то хоть не жалко.
Дом был самый обычный, не старый, но и не новый, хотя фасад покрашен недавно, и лавочка возле подъезда не сломана. Дверь нужного подъезда была открыта, и камушек подложен, так что я прошла без труда. Лифт был прочно занят, кто-то наверху кричал, что-то падало, видно мебель носили.
Я поднялась на пятый этаж и позвонила в нужную квартиру. Никто не отозвался. Ну вот, сама меня звала срочно, а сама небось и забыла. Или она не слышит?
