И настала ночь, когда сработала наша машина. Двести сорок мужчин бесследно исчезли из Квайра. Сотня домов опустели совсем, в остальных ничего не знают о пропавших кормильцах. Мы заберем и этим — когда схлынет волна арестов. К концу зимы Баруфу будет не до Садана.
И настал день, когда беда обрушилась на тех, кто не хотел нам верить.
Салара арестовали одним из первых. Тнаг пытался уйти, дрался, был ранен, и его без сознания отвезли в тюрьму.
Я покинул ближние окрестности Квайра, перебравшись в лесную избу в полудне езды. У нас был хозяин — старый охотник Тарг. В недавние времена он помогал Баруфу, теперь помогает мне. Обычный случай среди лесных мужиков: они терпеть не могут всякую власть. Всякая власть — разорение и помеха, всякая власть чего — то хочет от них, а им надо только, чтобы никто их не трогал, не покушался на их свободу и их скудный хлеб.
Баруф, конечно, знал это место, и, конечно же, мог бы меня отыскать. Просто теперь ему невыгодно меня находить.
Грустное чувство, словно играешь сам с собой и знаешь свои ходы наперед. Он может отправить против меня только солдат, но солдаты меня не возьмут. При мне отборный отряд из людей Сибла, и Баруф знает им цену, как когда — то знал цену лесным парням. Я просто уйду, исчезну в лесах, и стану вдвое опасней — ведь кто знает, чем я тогда займусь?
Да незачем теперь меня находить. Буду я жив или нет, но Братство уже спасено, и для Квайра полезней, чтоб оно подчинялось мне.
Мы сидели в лесной избушке — Сибл, я и Асаг — и ждали вестей от Зелора. Я очень боялся за Зелора, ведь он приметен, и человек пятнадцать из арестованных знают его в лицо. Только в Саларе я не сомневался. Любил я его или нет, но я не мог усомниться в нем.
— Ты за горбатенького — то не бойся, — с усмешкой сказал Сибл. — Я его, паучка нашего, знаю. Сидит себе в норке тихохонько, только паутинки дергает.
— Если есть в Квайре надежная норка!
— Это ты не найдешь, а Зелор и во дворце местечко сыщет. С тобой — то он слаще меду, а другие его пуще черта боятся. А, Асаг? Боишься?
Асаг поглядел на него без улыбки, пожал плечами.
— Ты, что ли, нет?
— Боюсь, — сказал Сибл серьезно. — Такой уж тихий, такой ласковый… а яду в нем!
— Меня он не предаст, — сказал я спокойно. — Я его люблю.
— А ты всех любишь! Может, и палачей дворцовых тоже?
— Не слушай дурака, — сказал Асаг. — Из — за Наставника бесится. Ходил к нему третьего дня, чуть в ногах не валялся…
— Врешь! Не валялся! Глянул да ушел. Эх, было б его скрутить да силком уволочь!
— Насильно человека не спасешь.
Поглядели на меня и отвели глаза. Наверное, думают, что я зол на Салара. Нет! Я так же не чувствовал к нему вражды, как и он ко мне. Мы просто хотели разного, и за нами стояли разные силы; мы были обречены враждовать, но имей я возможность его спасти, я бы его спас.
Посланец Зелора пришел к рассвету. Никто не заметил, как он миновал дозоры, Тарг поймал его почти у дверей.
В первый раз я увидел «призрака»… и не увидел. Этот человек был, и его словно не было, взгляд скользил по нему, не зацепляясь. Не личность без примет, которых в Олгоне я обнаруживал сразу, а действительно человек без лица, невидимка, тень.
Он был из доверенных: увидел нас, и, сразу узнав, упал на колени. Упоение, почти экстаз были на никаком лице, жуткий восторг самоуничижения. Он мог прожить жизнь, узнав из Старших только Зелора, теперь он
— Встань, брат, — сказал я мягко. — Садись вон туда и говори.
Он послушно уселся на лавку, и восторг на его никаком лице не вязался с нерадостными словами.
Зелор сообщал, что первый день кончился лучше, чем мы могли ожидать. Начисто выметены только пять домов: Арвана, Рилга, Ивра, Нолана и Равла…
— Господи, — тихо сказал Асаг, — уже за сто!
…из прочих пока взяли только верхушку: Братьев Совета, их доверенных и связников. Два дома не пострадали вовсе: Дигила и Норта. С нами те двое не пошли, но и рассиживаться не стали — законсервировали своих людей и сами исчезли. Пока всех потерь Зелор не знает, но на глаз не меньше полутора сотен.
Сначала арестованных стаскивали в городскую тюрьму — всех скопом, и многие успели сговориться, что им отвечать. Потом спохватились: Салара, Братьев Совета и еще с десяток народа куда — то уволокли — Зелор не знает куда, но к вечеру думает знать.
Допросы уже начались, многих пытали, но пока не сломался никто. Аких подчеркнуто устранился, даже докладывать себе не велел — всем заправляет Таласар через своего подручного Имора. Говорят, он выкупил его из долгов и держит страхом. Зелор еще разузнает об Иморе, но думает, что его неплохо убрать: дрянь он опасная и многое знает.
И еще были новости, но неважные, я их почти пропустил мимо ушей. Меня хватило еще на то, чтоб отпустить гонца. Велел хорошенько его накормить и сказал на прощанье несколько добрых слов. Эти слова предназначались Зелору; я знал, как он их ждет, как важно для него мое одобрение — ведь на свете только я люблю его почти бескорыстно, только я его не боюсь, а восхищаюсь им.
