— Потом стали Великого выбирать. Ну, Тилар, всего ждал… Десять камней за Салара, пять за меня, а прочее все тебе. Сидим, глядим друг на друга — и морды у всех перекосило. Мне — то… только срам снести… а Салар ровно удавленник. Я — то… я к тебе один кланяться приду, никто моего стыда не увидит. А ему при всех за тебя молитву читать, клятву брать… еще пожалел я его, дурака!
— Отказался?
— Сам ушел и Тнаг с ним… и еще полтора десятка… считай, две сотни народу из Братства вон.
— А остальные?
— Они ж тебя выбирали, не мы!
— А ты, Асаг? Или никогда не простишь?
— Куда я денусь! Ладно, Тилар, твоя правда… чего считаться? Ты и подо мной ходил, а мной вертел… стерплю.
— Иди ты к черту! — сказал я сердито. — Я — то думал… Если уж с Огилом… ну, хоть один у меня друг остался! А ты… Дорого твоя дружба стоит!
Он пытливо поглядел на меня, усмехнулся.
— А может и не дешевле твоей. Коли не лукавишь, что, мол, дружба, а не служба…
— Только так, Асаг!
— Ну что ж, поглядим. — Помолчал и добавил задумчиво. — Поглядим.
И завертелось колесо. У меня, оказывается, накопилось уйма невыполненных обрядов. Целых две ночи новоизбранный наставник Ларг — возводил меня в надлежащее мне звание. Сначала меня сделали Братом Совета, потом Старшим и только потом Великим. И только на третью ночь я, измочаленный донельзя, сумел собрать Совет.
Ничего я не успел за эти пропащие дни. Только Старшие окружали меня, но Асаг уклонялся от разговоров, Сибл был почтителен до насмешки, Зелор помалкивал и улыбался, а с Ларгом мне было незачем говорить.
Обычные идиотизмы Братства. Нет времени, а мы топчемся третью ночь в развалинах под носом у Баруфа. Отличный случай захватить нас всех — и Братства нет. Пора нам повзрослеть…
Я с этого и начал на Совете: все Старшие должны уйти в подполье. Братья совета постепенно тоже. Пусть Зелор немедленно проверит, кто должен сразу уходить, а кто пока что может задержаться. И пусть никто не мешкает с уходом. Дома оставить, семьи вывезти за город. Есть у кого родня по селам — пусть пока пристроят там. Вот кончится распутица — тогда отправим всех в Бассот, там есть где разместиться поначалу.
Они помалкивали, опустив глаза. Молчание уже перерастало в вызов — Асаг такого допустить не мог, вздохнул и возразил за всех:
— Виданное дело — семьи хоронить! Это ж какие деньжищи нужны!
— У Братства есть деньги.
Они испуганно переглянулись. Еще одна святыня Братства — его казна, что собрали по крохам за сотню лет. Не знаю для чего. Ведь даже Старшие работали как все и впроголодь своим трудом кормили семьи, и никому не приходило взять из казны хотя бы грош.
И приходилось начинать сначала, с простых вещей. Казна для Братства, а не Братство для казны. Вы что, забыли: люди в
— Вы что, языки проглотили? Закона никто не отменял — на Совете говорить может всякий. Ну? Или согласны со всем?
Нет, они совсем не согласны. Расшевелились и начали возражать. Были дурацкие возражения — я отбивал их смеясь. Были неглупые — приходилось на них нажимать, чтобы искали ответ сообща. Вот теперь это сборище, наконец, превращалось в совет, и для первого раза это было — ей — богу! — неплохо. Столковались на том, что Старшим, правда, пора уходить, а с Советом можно и подождать. Людей Сибла — все десять домов — стоит собрать в кулак. Пусть завтра же собираются в условном месте. Вряд ли аких теперь станет трогать их семьи: тут мы можем и Садан взбунтовать: почто, мол, правитель обижает старых да малых? А вот как быть с «призраками» Зелора?
— Я — то останусь, — мягко сказал Зелор. — Кто на убогого подумает?
— Страшно, брат Зелор. Ты теперь наша надежда. Если в такой час Братство ослепнет и оглохнет…
— Не ослепнет, Великий. Мои — то люди не в Садане живут, на них тень не пала.
— Сам смотри, брат Зелор. Мы теперь все затаимся, как мыши в норке, чтобы ни один след никуда не вел. А надо ведь всякого обнюхать: не на крючке ли? Большая работа, а времени в обрез — больше двух недель я тебе дать не могу. Успеешь?
Он как — то лукаво повел плечом; лицо его вдруг разрумянилось, похорошело, веселые огоньки заиграли в глазах — и я спросил восхищенно:
— Уже, брат Зелор?
— Может быть, — сказал он лукаво.
— А может, ты и людей акиха нащупал? Их в Садане не меньше трех.
— Пятеро, Тилар.
— А связь у них какая. Сами — то, небось, в город не ходят?
— А странники на что? Много их нынче развелось!
Краем глаза я засек, как удивленно переглянулись Сибл с Асагом. Вот дурачье! Сами себе цену не знают! Почти влюбленно я глядел на Зелора, на ожившие его, полные смеха глаза и умный лукавый рот; мы с ним играли в замечательную игру, и я наслаждался это игрой не меньше, чем он.
— А у тебя — то самого странники есть?
— Как не найти, товар ходовой.
— А если этим пятерым связь перемешать? Чтобы и не знали, что кому говорить?
