В этот миг наша малышка заплакала, и брови Картера взметнулись вверх. Индиго сказала, что подойдет, но Картер возразил, что сам хочет успокоить дочь, и в конце концов я, как мать, заявила свои права на ребенка, к тому же мне нужно было отдохнуть от гама.
Я пошла в спальню и взяла на руки свое краснощекое сокровище. Это было невероятным счастьем — держать дочь на руках, видеть ее голубые глазки, глядящие на меня, гладить крошечное личико, слышать, как она гулит и чмокает. Я села вместе с ней в кресло-качалку. Ощущая ее тепло и чудесный запах детского крема, молока и младенческой кожи, я вся растворилась в любви. Бесподобное чувство! Из-за двери доносились оживленные разговоры. Вокруг какого-то политического события разгорелся спор. Миссис Уолш категорически возражала на любое слово Линди. Джейн громко хохотнула, словно поставила точку в дискуссии, и Индиго воскликнула:
— Ма-а-ама!
Я приложила девочку к груди и поморщилась: малышка присосалась, и я ощутила знакомое тянущее усилие и жжение, когда по протокам пошло молоко.
Через некоторое время снаружи послышалась какая-то суматоха, видимо, открылась и закрылась входная дверь, раздались восторженные крики: «Привет! Привет!» — и через пару минут передо мной вырос улыбающийся до ушей Картер, а за спиной у него стояла Фиби в длинной лиловой юбке и черном вязаном кардигане. Он сделал широкий жест в мою сторону и слегка подтолкнул Фиби в комнату. Волосы у той были убраны в пучок на макушке, ресницы густо накрашены и подведены карандашом. Мое сердце, как всегда, когда я видела мать, стало выпрыгивать из груди от ликования. Моя мама, которую я могла никогда не узнать.
— Привет, — поприветствовала ее я. — Рада тебя видеть! Смотри — это твоя внучка!
Мне хотелось, чтобы она обняла меня. В моих фантазиях она воскликнула: «Какая очаровашка! О, как долго я ждала этого момента! Чудесная девочка!» И сказала, что малышка похожа на меня или на Линди в этом возрасте. Она могла произнести еще много добрых, мудрых и прекрасных слов. Но этого не случилось. Мать бросила на ребенка взгляд, повела руками и проговорила своим прокуренным голосом:
— Извини, я опоздала и останусь ненадолго. Хотела только заглянуть.
— Я рада тебе, — повторила я. — Хочешь подержать маленькую Тилли?
— Все еще не верю, что ты выбрала ей такое имя, — заметила мама.
— Это от «Тилтона». Я хотела почтить память отца, — объяснила я. — Думала, тебе понравится.
Лицо ее слегка переменилось. Означало ли это, что ей понравилось? Не могу сказать.
Я отняла Тилли от груди и протянула ее бабушке, но Фиби уже заинтересовалась чем-то в коридоре. На меня она даже не посмотрела.
— Собралось так много людей, — сказала она Картеру. — О чем вы только думали?
Он весело хмыкнул.
— Пойду, пожалуй, выпью, — проговорила Фиби. — Нина, выходи, когда закончишь.
И ушла. Когда-то она сделала все, что в ее силах, но не стала моей матерью в полном смысле слова. Она была, но ее не было. Вот кто стал бы настоящей бабушкой, так это Джозефина. Уж она бы знала, что уместно сказать в этой ситуации, понимала бы, что я хочу услышать. Милая любящая Джозефина Попкинс.
Я мысленно послала ей воздушный поцелуй.
Потом я услышала, как Фиби со всеми здоровается; кто-то предложил ей бокал вина, а Линди объявила, что стол будет накрыт через десять минут, так что можно потихоньку собираться в гостиной.
— Пойдем, покажем тебя народу, — сказала я Тилли.
Я принесла ее в ярко освещенную теплую гостиную, где горел камин и Тайлер бренчал на гитаре. Джефф привел детей с улицы. Был здесь и Эй-Джей, он улыбался и вытирал глаза — что-то попало.
— Эй-Джей! — воскликнула я. — Как я рада вас видеть! Я и не знала, что вы придете!
Он смущенно наклонил голову и сказал, что привез Фиби, но ему неудобно оставаться.
— Вот еще глупости! — возразила я. — Я никуда вас не отпущу.
Он склонился над ребенком и заулыбался. Подошла Индиго и приобняла меня.
— Моя сестренка, — похвасталась она.
Тут малышка чихнула, и внезапно мы с ней стали центром всеобщего внимания. Все стали подходить к нам.
Эллен всплеснула руками:
— Кого это принесли? Проснулась!
А Мелани выразила восхищение:
— Вы слышали, как она забавно чихнула? Какая прелесть!
Я прижимала Тилли к себе, и она совершила феминистский поступок — выпростала из-под одеяльца энергичный кулачок и потрясла им в воздухе. Кто-то увидел в этом знак того, что она станет такой же решительной, как ее мама, но и такой же необузданной. И все как-то сразу стали подшучивать надо мной. Мелани рассказала, как я сочиняла истории рождения всем усыновленным и удочеренным детям; Линди вспомнила, как я отвела ее к монахиням и побежала играть со своими друзьями на детской площадке; Индиго потешалась над тем, как я разбила машину в тот день, когда она забрала Бейонсе из лаборатории. Наконец я произнесла:
— Ну ладно, посмеялись надо мной и хватит. Теперь я — мама и должна думать, что моим детям стоит знать обо мне, а что — нет.
— Детям? — удивился кто-то. — Картер, ты слышал это?
