Лили снисходительно улыбалась матери. Ну да, муж и обязан это делать, тем более тот, который приложил столько усилий к завоеванию супруги. Так что, наверное, по большому счету можно было считать, что она сделала выгодную партию. А то, что болтали за спиной — это от зависти. Джеймс все же был женихом завидным — чистокровный в Мерлин знает каком поколении, благородный, богатый, умница и спортсмен. Любая бы пошла за такого, а выбрал он ее — маглорожденную. Правда, этот величайший триумф было не с кем разделить — после школы все подружки и приятельницы испарились как роса под жарким солнцем и даже писем не писали. Лицемерки злобные.
— Как ты сама, мам? — спросила Лили. — Не болеешь? А как там бабка и тетя Стейси? Так же ворчат и перемывают мне косточки?
— Ну что ты спрашиваешь, как будто сама не знаешь, — хихикнула мать, разрумянившись от радости встречи. — Чем пожилым дамам заниматься в захолустье? Пусть болтают, я все равно знаю, что ты у меня самая лучшая девочка на свете!
— А про Петунью что-то новенькое слышно? — поинтересовалась Лили, скрывая явное любопытство. С сестрой он не переписывалась, и новости о ней узнавала из бесхитростных подробных отчетов матери.
— Да у нее все так же, сначала писала — учеба, учеба без конца, теперь работа, работа... не заканчивается ее работа. Даже времени не нашлось приехать на свадьбу к единственной сестре, — не удержалась от ворчливых возмущенных укоров мать.
— Да ладно, я знаю, ей бы там не понравилось. Она Поттера и его компашку терпеть не может из-за Снейпа.
— Ну, это же давно уже дело прошлое, — поджала губы мать. — И потом, мужские разборки — это личное дело, ей-то какое дело до них?
— Петька за мировую справедливость, ты же знаешь, — Лили покрутилась перед зеркалом, встала боком — пока живота нет, но говорят, через пару-тройку месяцев... м-да, будет похожа на воздушный шарик. Она поморщилась. Ну да ладно, время еще есть, сейчас главное что-то сделать с этой утомительной тошнотой... надо бы зелье свежее сварить или на худой конец в аптеке купить, да все откладывалось почему-то. То Джима дома не было, то самой не до того. Можно, кстати, отсюда взять и послать Артемиду в аптеку с деньгами, так даже проще и лучше.
— Пойдем на кухню, я там привезла разной еды и печенек, наготовили перед моим отъездом, — потянула ее мать за собой. — Тебе сейчас надо хорошо питаться и побольше отдыхать! Ты сколько тут побудешь?
— Пока не знаю, может, недельку-другую. Хочу дома пожить, а то в особняке как в тюрьме, — пожаловалась Лили. — Повидаюсь с подружками по школе, интересно же, кто как устроился, кто за кого из местных замуж вышел.
— А здесь никого и нет, — выдала мать, до этого пообщавшаяся вволю с соседками-сплетницами. Город наш потихоньку вымирает, ткацкое производство почти закрыто, и вся молодежь подалась в Лондон и другие города покрупнее. Тут сейчас только семейные и пожилые люди остались. Даже Джулия Ламберт, эта дурнушка рыжая, и та удрала в Ливерпуль, говорят, поступила в университет! Да уж... — мать неодобрительно застучала кружками, словно ее возмущал сам факт поступления рыженькой Джулии, которая и в подметки не годилась ее Лили, а вот, поди ж ты...
— Жаль, — разморено протянула наевшаяся теткиных вкусняшек Лили. — Совсем скучно тогда будет.
— Почему скучно? Разве тебе с мамочкой скучно? — подсела к ней счастливая миссис Эванс. — Найдем дело. Нужно ведь приданое малышу приготовить? Рубашонки-пеленки пошить, кофточки-носочки связать? Я вот кое-что сама вам делала! — гордо заявила она.
— Мам, ну ты сравнила! Сейчас на дворе уже 1980 год, ни к чему самой сидеть и корпеть над детскими шмотками! В магазинах все есть, да к тому же отменного качества, и выбор огромный, наверное. Были бы деньги.
— Но... когда сам, своими руками ребенку... это же так здорово... — промямлила сконфуженно мать.
— Ох уж эта твоя сентиментальщина, — снисходительно ответила Лили. — Помню я тот ящик, в которой куча моих волос была в конвертиках с датами. И крестильные платья и чепчики... и тетрадки мои все с начальной школы. Куча хлама, на самом деле...
— Как же иначе, — возмущенно выпрямилась миссис Эванс. — Вы мои дети, единственные и любимые и мне дорога любая память о вас, в том числе и волосы. Это прошлое, без прошлого человек не может быть цельным!
— А вот у волшебников с волосами так просто и неосмотрительно не обращаются, — хмыкнула Лили. — Любую подлость можно сотворить, имея волос врага! Поэтому всегда и везде применяют Эванеско!
— Боже, как же страшно жить в вашем странном мире, если там даже прядь волос твоего ребенка могут использовать тебе во вред! — мать нервно сжала виски. — Я, конечно, была очень горда, когда выяснилось, что ты у нас не такая, как все дети, но... если там столько проблем и так трудно жить, то может... может, вы с мужем поживете у нашем мире? Ну, пока там все не уляжется и не наладится?
— Ты шутишь, что ли? И чем мы, по-твоему, будем заниматься здесь? — засмеялась Лили.
