— Прекратите! — прошипел я отчетливым, громким шепотом.
— Не ваше дело! — раздался шепот в ответ. — Сидите дальше теперь на своем драгоценном месте и наслаждайтесь спектаклем!
— Вы всем мешаете!
— Кроме вас никто не возмущается.
— Да вы издеваетесь?! — произнес я, невольно повысив голос.
Окружающие тут же недовольно на меня зашипели.
Подошла женщина-администратор и, перегнувшись через моего соседа, произнесла тихим, но очень властным тоном:
— Мужчина, если продолжите шуметь, я вынуждена буду попросить вас покинуть зал. Не мешайте артистам.
— Да я и не мешаю! Мне мешают! — вернулся я к громкому шепоту.
— Я делаю вам первое и последнее замечание. Еще раз — и вам придется уйти.
Тетка с мандарином победно усмехнулась. Детский сад какой-то!
То есть правила театра нарушила она, а замечание получил я? Бред.
Я пребывал в таком шоке, что даже упустил момент, когда закрылся занавес и зажегся свет. Публика стройной рекой тут же ломанулась к дверям, чтобы создать очереди на выход, в буфет и туалет. Женский, разумеется. И зачем? Неужели сложно посидеть пару минут, чтобы не стоять в толпе? Дождавшись, когда проход освободится, я вышел в фойе. В антракт, прогуливаясь среди зрителей и разглядывая на стенах портреты известных актеров театра, я прислушивался, какие впечатления от постановки у других. И не верил собственным ушам: хвалили!
— Правда, Шольц хороша?
— Да, она бесподобна. Проделать такую работу, спеть на незнакомом языке. Потрясающе!
Две молодые женщины в вечерних платьях и боевой раскраске оживленно обсуждали первое действие, потягивая мартини. Я остановился рядом — все равно они не обращали внимания на окружающих. И где они увидели работу? Халтура сплошная.
— А ты оценила оформление? Так свежо, прямо новый взгляд на классику. Мне даже в какой-то момент интересно стало!
— А как тебе Девятов?
— О, он всегда на высшем уровне! Я бы с ним замутила.
— Не получится, увы! Ты разве не слышала новости?
— Нет. — Поклонница Шольц нахмурилась. — А что там?
— Его подловили с какой-то молоденькой пианисткой, — понизив голос, сообщила ее подруга. — Причем, уже забытой. Они целовались! Ты бы ее видела: рыжая, страшная, ни рожи, ни задницы. Даже фото где-то есть!
Рыжая пианистка? Молоденькая? Что-то зацепило меня в этих словах. Нет, конечно это могло быть просто совпадением… Я неуверенно достал телефон и открыл поиск. «Просто посмотрю, кто такой Девятов», — ведь его личная жизнь меня совсем не интересовала.
Нужное изображение нашлось сразу. Аркадий действительно целовался, сидя за изысканным столом, скорее всего, в ресторане. И хотя ракурс был не самым удачным, а мужская ладонь, поглаживающая женскую щеку, закрывала половину лица, я сразу узнал девушку.
Рыжие волосы. Свидание. Устрицы. Все сходилось.
Рина.
И кричащий заголовок: «Кукушка покорила соловья». Настроение резко скакнуло вниз, на самое дно. Так вот кого она предпочитает? Богатых и знаменитых? Впрочем, неудивительно: а кто из женщин о них не мечтает?
Клуши рядом продолжали обмусоливать подробности.
— Гадость какая! Это так низко — пытаться вернуть славу за счет других. Чем она его подманила?
— Ясно чем! Не игрой же на фортепиано?
И она изобразила пошлое движение, намекающее на оральные ласки.
— Фу! Еще и через постель. Точно какая-то шлюшка, я уверена. Надеюсь, он ее быстро бросит.
— Думаешь, там несерьезно?
— Даже не знаю… Жаль будет, такой мужик перспективный.
«Егор, ее личная жизнь тебя не касается! — дал я себе мысленную оплеуху. — Рина свободная девушка, может встречаться с кем хочет. Она красивая, молодая и неглупая. Почему бы и не Девятов? Он ведь хорош. А ты просто завидуешь, это не достойно мужчины. Не уподобляйся этим курицам».
Я смерил сплетниц презрительным взглядом. Видимо, флюиды презрения долетели даже до них, потому что разговор замолк на полуслове.
— Вы что-то хотели? — спросила правая, посмотрев на меня и недовольно сморщив носик.
— Да, — ответил я жестко. — Хотел сказать, что если со своей личной жизнью у вас совсем плохо, то обмусоливать чужую — не лучший выход. И длительное отсутствие секса еще не повод завидовать тем, у кого с ним все в порядке!
Развернулся и ушел, оставив опешивших покрасневших дур возмущенно хватать ртом воздух.
Три… Два… Один…
— Хамло! — донеслось мне в спину.
Хорошо, что прозвенел звонок, призывавший публику вернуться в зал, и заглушил дальнейшие крики возмущенных дур.
Второе отделение я почти не слушал. Отвлекался только на партии Девятова, которые он пел все так же прекрасно. Но удовольствия от них уже не получал. Это с ним она ходила на свидания, после которых светилась, как бенгальские огни? Что ж, отличный выбор. Она ведь действительно хорошая девушка, хоть и со странностями. Имеет полное право на личное счастье. Перед глазами то и дело вспыхивало увиденное фото. А еще не давало покоя другое: Рина говорила, что она — концертмейстер, но ни словом не упоминала карьеру пианистки. Почему?
Хотелось разблокировать телефон и почитать саму статью. Но сделать это я, естественно, не мог. Не зря же всех просят перед началом спектакля отключить мобильные устройства.
Или мог?
