А через неделю после возвращения в Москву она от меня ушла, не сказав ни слова. Три года отношений пошли лесом, не стоили ничего. Однажды я просто вернулся домой, а там пусто. Ни ее вещей, ни самой Эли. Только бумажка на столе с сухим текстом: «Ушла. Больше так не могу. Не звони мне». Три года отношений и даже десяти слов на прощание не нашлось — вот такая жестокая арифметика. Что могло случиться? Почему она так поступила? У меня и сейчас не было ни одной идеи. Неделю назад мы считались счастливой парой, а потом бах! И все кончилось.
Фото с Элей я так и не смог удалить. Как и ее номер.
Залпом допил пиво и открыл следующую банку. Желание сделать видеозвонок возникло спонтанно, само собой.
В кадре появилась знакомая улыбка.
— Не отвлекаю? Привет!
— Привет, Егор! — Рыжеволосая язва выглядела слегка удивленной. — Какие веселые у тебя очки!
— Это компьютерные, — пояснил я, поправляя дужку. — Чтобы зрение не садилось. Я их не ношу постоянно.
— Ты в них интересно смотришься! Что-то случилось? Ты никогда не звонил раньше.
— Да так, сложный вечер. Захотелось поговорить с кем-нибудь нормальным.
— Тут ты явно не по адресу, меня сложно назвать нормальной. — Она засмеялась, натянуто, с некоторой доли грусти, как мне показалось.
— Поверь, на общем фоне ты — воплощение нормы. Вот сейчас слышу твой голос, и уже немного легче на душе.
Это было чистой правдой. Неведомым образом общение с Риной действовало на меня успокаивающе. Даже вспышки гнева, случавшиеся время от времени, были не такими сильными и быстро угасали, стоило увидеть ее улыбку, озорной блеск в глазах и милые, почти детские ямочки, проступающие на щечках.
— Рада это слышать! А почему так, а не в Рулетке?
Я вздохнул.
— В этом-то и проблема. Я только что оттуда. И как-то…
— Понимаю. — Она не дала мне закончить фразу.
Но, увидев, каким серьезным стало ее лицо, как едва заметно потускнел взгляд, я поверил: уж она-то действительно понимала.
Повисла пауза. Не неловкая, наоборот. Мы просто молчали, каждый обдумывая собственные переживания, но при этом не заканчивая разговор, оставаясь на связи и тем самым даря друг другу незримую поддержку. Прошло несколько минут, никто не проронил ни слова. Ничто не напрягало, было спокойно и комфортно в нашем затянувшемся молчании. Вот только мне очень хотелось, чтобы ее улыбка вернулась обратно.
— Рина, можно поинтересоваться?
— М-м-м? — Она встряхнула головой, возвращаясь из своих мыслей, и я невольно залюбовался, как закачались ее медные локоны.
— Когда ты ответила на звонок, то выглядела очень счастливой. Случилось что-то хорошее?
При этом невольно подумал, как именно она любит проводить время онлайн, и тут же невидимые когти царапнули сердце. Вот такие развлечения приносят ей радость?
— Да, — ответила она, но тут же исправилась. — То есть, нет. То есть, пока не знаю. Что ты имеешь в виду? Ничего прямо супер не произошло! Просто свидание. Пусть и незапланированное, но так даже романтичнее получилось! Боже, я, наверное, сейчас глупо выгляжу, что радуюсь самой обыденной мелочи?
Я вздохнул то ли с облегчением, то ли с горечью. Действительно, непонятно было: порадоваться, что у нее просто случился вечер с нормальным живым мужчиной, а не всякие виртуальные игры, или… Возможно, не только вечер? Ого, да это похоже на ревность, Егор. А из-за чего, собственно? Странно, мне показалось, что она что-то недоговаривала. Но не мне лезть в чужую душу. Захочет — сама расскажет.
— Нет, вовсе не глупо. Здорово, когда можно получить столько радости, просто проведя время с любимым человеком.
— Только не ревнуй! В Рулетке ты для меня вне конкуренции!
Так себе был комплимент. Но она состроила умилительную рожицу, и я невольно улыбнулся.
— Поверь мне, я абсолютно не ревнивый.
— Ты? С твоим-то вспыльчивым нравом? В такое трудно поверить. Но тут нечего стесняться. Ревность — это вполне себе здоровое чувство. Я, например, очень ревнивая. Ведь желание обладать чем-то важным полностью, только для себя — естественно. Так что — да, я ревнивая!
А я ведь действительно нет. Никогда бы не подумал, что кому-то со стороны будет сложно поверить в такую простую вещь. Ну ни капли!
— Интересная трактовка. Даже если хочется обладать другим человеком?
— Почему бы и нет, если он — любимый?
— Наверное, потому что человек — это не вещь? Особенно любимый. Им нельзя владеть.
Рина собиралась что-то возразить, но осеклась, нахмурившись. Поэтому я решил еще добавить ей пищу для размышлений.
— Мне кажется, ревность — это не столько желание обладать чем-то, сколько внутренняя потребность в эксклюзивности. Быть особенным, исключительным в чем-то или для кого-то. А причина может крыться, как вариант, во внутреннем страхе оказаться недостойным или неинтересным. Я угадал?
— Нет, — коротко отрезала Рина. — У меня с этим полный порядок. Нет никаких страхов.
Мы замолчали, явно погрузившись каждый в свои мысли. Античная статуя на пианино показывала полдесятого вечера.
«
