— Я Марию Федоровну отлично помню на торжественных выездах: маленькая, худенькая, с перетянутой поясом талией, вся в темном и в старомодной черной шляпке, она сидела в коляске прямо, как девушка.
— Да-да — подтвердил Владимир Петрович, — а еще Мария Федоровна умела взглянуть на тебя с особой приветливостью, и каждому командиру эскадрона кивала неподражаемым движением.
Снова не утерпела Мари:
— Лучшая актриса, и та не сумела бы придать этому легкому жесту столько величественной фации.
Полковник продолжил:
— По этому кивку по эскадрону проносилось: «Здравия желаем, Ваше Императорское Величество!» Объехав фронт, царица возвращалась к своему шатру, где гайдуки помогали ей выйти из коляски. Туда карьером выдвигались от полка офицер-ординарец и штаб-трубач и начинался смотр. Все мы очень волновались и лезли из кожи вон, чтобы не ударите лицом в грязь. Каждый взводный офицер, да и простой солдат чувствовал, что если подкачает, то осрамит всех и навлечет на себя бурю негодования однополчан. Апофеозом же смотра была бешеная атака в сомкнутом строю прямо на шатер императрицы под громовое «ура» — захватывающее зрелище! В десяти шагах от шатра центр атакующей линии на полном ходу круто останавливался! Это вызывало самые восторженные похвалы Марии Федоровны, которая, еще раз всех поблагодарив, отпускала полк… У переезда, на границе поля, нас нагонял сияющий командир, кричавший своим кирасирам: «Спасибо, молодцы, за отличный смотр! Всем по бутылке пива от меня!» Богатый человек был командир!
…Горели свечи в старинной гостиной на когда-то аристократической Сергиевской улице. И только луна, выглядывающая из-за мглистых туч в эту еще одну проклятую петроградскую весну, оставалась неизменной.
На следующее утро в кабинет Орловского, с вызовом озираясь по сторонам, вошел Мирон Прохорович Турков с вопросом вместо приветствия:
— А чего это Марусечки вашей нынче здесь не наблюдается?
— Товарищ Лысцова занимала мой кабинет на время моей поездки в Москву. Теперь она будет размещаться вместе с другими делопроизводителями Почему это вас заботит и отчего Маруся «моя»? Чем вы недовольны? — с ответным напором проговорил Орловский, спиной опершийся на православную звезду на спинке кресла, чувствуя, что не зря спозаранку Турков закрутился, словно бес перед заутреней.
— Да так, — присев на стул перед столом, ответил Мирон Прохорович, щуря зоркие глаза под кустами бровей. — Может быть, оттого, что вспомнил наш последний разговор и то, как плохо вы отнеслись к моим замечаниям.
— К каким именно? Не припоминаю.
— Как же-с? Я тогда сказал, что сослуживцы о вас говорят: «Больно он высоко крылья стал забирать, зашибает воздуха-то много!»
Орловский мрачно уставился на него.
— И что же? Давайте понятнее и быстрее, товарищ Турков! Мы на ответственной службе.
— Именно-с, а теперь я и другое вам из народной мудрости скажу: своего не разбрасывай и чужого не захватывай!
— Это вы о екатерининских серьгах, которые я в Москве изъял у гаврилки Куки?
Турков нагло ему подмигнул.
— Так уж у самого Куки и забрали?
Орловский с интересом поглядел на него.
— А у вас об этом имеются более точные сведения?
— Слухом земля полнится, — с прежним нахальством сказал Турков. — О московских ваших делах не будем-с, упивайтесь ими на здоровье. А вот какой вопросик: у вас, кажись, проходил задержанный с оружием Захаров?
Вчера кирасирский полковник рассказал Орловскому, что налетчик в пенсне забрал у него фальшивый паспорт на фамилию Захарова, но не успел вернуть, так как затем началась схватка в зале ожидания, Вряд ли вопрос Туркова мог иметь отношение к тем событиям, но раз так легли карты, значит, от вчерашней пограничной истории и вообще от всего, связанного с фамилией Захарова, стоило открещиваться или хотя бы запутать разговор на эту тему.
— Сразу не могу сказать, — ответил Орловский.
— То мои замечания не припоминаете, то сразу не можете отвечать… Перетрудились на Москве?
Орловский остро взглянул на него и резко произнес:
— Турков, хватит ваньку валять! О Москве или о Питере будем говорить? Ты что, допрос мне устраиваешь?
— Ага-а, — протянул Турков, не собираясь в таком тоне дальше разговаривать, но и не думая уходить; потом решительно закинул ногу на ногу. — Норов-то скрыть не удается! Вот и Марусечка ваша с такой же амбицией. Я ее потому вашей и называю-с, что порода у вас одинаковая, не рабоче-крестьянская.
— Уже говорил вам, что я из разночинцев, и Маруся такого же происхождения. У нас в Совнаркоме, к вашему сведению, почти все такие, а товарищ Ленин даже из дворян.
— Ага, — нарочито с простецкой интонацией повторил рыжий, — это вы, Бронислав Иваныч, хорошо запомнили. Однако по некоторым вещам в памяти провалы наблюдаются. Так что подумайте-с все же как следует над поговоркой, что я сегодня привел. Народ не станет зря говорить.
— Непременно постараюсь усвоить народный опыт, Мирон Прохорович.
— Превосходно-с! Ежели действительно крепко примете это к сведению, мы с вами ой как дружно сможем вместе работать, действительно по-товарищески!
