— Я, Виктор Глебович, вас не для этого побеспокоил, — озабоченно приподнялся священник. — Необходимо раку с мощами святого преподобного Александра Свирского отыскать в Петрограде. Чекисты ее сюда увезли.
Орловский недоуменно взглянул на него.
— С мощами? Неужели чекисты не выбросили их?
— Слава Богу, пока им не удалось. Мы, видите ли, ожидая нападения, мощи преподобного в секретное отделение раки сокрыли, а на виду оставили совсем другие косточки. Святые мощи спрятаны там надежно, да горе, если задумают аспиды пустить серебряную раку в переплавку. Ведь такое может произойти?
— Увы, отец Феопемт. После январского декрета о национализации церковного имущества все возможно. Например, якобы из-за угрозы на фронтах в феврале эвакуировали из Москвы ценности ризниц кремлевских храмов, Оружейной палаты и Сервизной кладовой в вологодские крепости и склады. Но от лежащего под спудом добра нет дохода, необходимого большевикам для поддержания власти, и в Совнаркоме постоянно говорят о «промышленной переработке» части эвакуированных драгоценных металлов, то есть их переплавке.
Отец Феопемт взволнованно посмотрел на него и спросил:
— Вы хорошо знаете, что такое мощи святого? — И сам ответил: — Это не просто нетленные человеческие останки. Преподобный Александр особую милость соизволил оказать верующим, сделал так, чтобы после смерти тело его противостояло полному разрушению и превратилось в мощи. Этим он оставил возможность не только мысленного, духовного общения с собой. Мощи отче Александра были случайно открыты спустя двенадцать лет после его кончины.
Орловский проговорил:
— Я, батюшка, все отлично понимаю. У меня сотни лет в роду были монахи, священники, профессора духовных академий, и отец закончил Вологодскую бурсу, хотя потом и оказался в университете, а позже служил офицером… Я найду раку преподобного Александра Свирского для спасения его святых мощей!
Утром Виктор Глебович встал невыспавшимся, однако в любом состоянии он, мастер французского бокса сават — боя ногами, начинал день с упражнений.
Удары в английском боксе, наносимые кулаками в шаге от противника, он уподоблял действиям в бою пехоты. Атака же в савате, когда она начинается за несколько шагов от врага, сравнима разве что с артиллерийскими залпами, а артиллерию Орловский боготворил, выслужив в ней поручика на войнах, куда всегда уходил добровольцем.
Разведчик тренировался в манере школы «Шос-сон» по плану профессора Шарлемона-старшего. Сегодня у Виктора Глебовича на очереди была отработка любимого удара шассе-круазе с прыжком. Он наносится пяткой и если попадает, например, в голень противника, то ломает ее, а угодив немного выше колена, обеспечивает вывих ноги.
Орловский в спальне в борцовском трико взлетал, прижимая к груди левую руку, правую отбрасывая назад для равновесия. Правая нога при этом подавалась чуть вперед, а левая, согнутая в колене, резко выпрямившись, наносила удар!
Так он трудился до тех пор, пока от двери не раздался удивленный возглас проснувшегося и прихро-мавшего из спальни отца Феопемта, который был моложе Орловского на несколько лет:
— Этак мне никогда не сподобиться и после выздоровления!
Они встали на утреннее молитвенное правило, в котором особо помолились за Государя и Августейшую Семью, заточенных в Тобольске. Потом пили чай с лепешками из жесткой кукурузной муки.
Через окна столовой виднелся купол Таврического дворца, над которым по-весеннему отливало лазурью небо.
Отец Феопемт поглядел туда и сказал:
— Сколь славно начинать великопостный день на улице во имя отче Сергия Радонежского.
У батюшки просветлело лицо, он задумался на мгновение, потом с сияющими глазами благословил собравшегося уже на службу Виктора Глебовича, будто вчера и не валялся вовсе на окровавленном лесном валежнике, стиснув зубы, выковыривая ножом пулю из бедра. Его высокородие статский советник Орловский, что соответствовало армейскому чину полковника, целуя руку священника после того, как отец Феопемт перекрестил его, прикрыл глаза и почувствовал себя почти благостно.
От столь привычного осенения крестным знамением батюшки Виктору Глебовичу почудилось, будто Таврический дворец, вознесшийся над весенним садом, все еще был дворцом Светлейшего князя По-темкина-Таврического, а не пристанищем недавнего седьмого съезда коммунистической партии под руководством Ленина.
Господин Орловский, удостоенный в Мировую войну орденов Святой Анны, Святого Станислава, Святой Анны и Святого Владимира с мечами и с бантом за вклад в дело борьбы с неприятельским шпионажем, шагал по оживившемуся утром Литейному к Невскому проспекту. Он думал о приказе генерала Алексеева.
