— Пока вы находитесь под моим началом, господа! Так мы договорились с Мари и с вами, Владимир Петрович. Я не понимаю, отчего вы позволяете себе действия без согласования со мною.
Мари, снимая шляпу и усаживаясь за стол, попыталась объясниться:
— В прошлый раз ты, Виктор, распорядился выдать Владимиру Петровичу документы, чтобы он отправился в Песчаную. Кроме того, ты назначил господина полковника старшим в пятерке офицеров с тем, чтобы он действовал при пересечении гр>аницы на свое усмотрение. Разве те полномочия не остались для Владимира Петровича в силе и он не может действовать самостоятельно при новой попытке перехода?!
— Не может, Мари, потому что обстановка изменилась, — резко возразил Орловский. — Прежде чем снова налаживать «коридоры» Орги, необходимо разобраться с деятельностью там банды Гаврилы.
Мари продолжала оправдываться:
— Мы и начали в этом направлении с самого главного — разведки в уже знакомой Владимиру Петровичу Песчаной. Так же необходимо понаблюдать в Серьге и Вуоксе. Ты был очень занят, чтобы заняться этим, вот мы и проявили инициативу.
— Но получилась-то разведка боем, господа! Это совершенно невозможный способ действий в наших условиях глубокого подполья. — Орловский раздраженно смерил взглядом Захарина и не удержался от насмешки: — Как это вы с Мари еще не ворвались в Песчаную на конях и с шашками наголо?!
Кирасир, стоявший в дверном проеме, побледнел и процедил сквозь зубы:
— Мне крайне неприятна ваша ирония, господин артиллерист, и в других обстоятельствах я…
Привыкшая разнимать мужчин во время ссоры на военной службе, Мари немедленно вмешалась:
— Виктор, дорогой, произошла случайность, — мы встретились с Гимназистом! Такой опытный человек, как ты, должен это понимать.
— Благодарю тебя за столь лестную оценку, дорогая, но именно поэтому я к вам и в претензии. Вы не подозреваете о массе вещей! А я не могу ставить вас в известность обо всей поступающей ко мне информации. Но теперь вынужден заявить, что меня шантажируют как раз персоной Захарова-Захарина и уже преследуют, а вы, Владимир Петрович, прямиком лезете на рожон, подвергая крайней опасности и меня. Дело, разумеется, не в моей личной безопасности, но Орга создавалась так, что её нити завязаны на мне. Поэтому с выводом из строя или просто с выходом из игры Орлинского-Орловского в Петрограде будет нанесен урон Белому Делу.
Полковник сдержанно кивнул и произнес извиняющимся тоном:
— Простите мою запальчивость. Готов подчиниться обстоятельствам. Что же у вас стряслось в связи с моим делом?
— Ваш паспорт на фамилию Захарова, оставшийся в руках Гимназиста, был изучен Гаврилками, а потом попал в ЧеКа. Этой фамилией шантажировал меня Турков, когда мы начали вести двусмысленные беседы на тему обстановки на границе. Об использовании мною поддельных документов для переброски через границу людей известно в ЧеКа. С Турковым же мы закончили тот разговор так, чтобы больше никаких неожиданностей на границе не было для покрываемых им гаврилок. И нате — именно вами, уже замеченным в бою с гаврилками в Песчаной, теперь убит в том же погранПункте средь бела дня подручный Гаврилы Гимназист! Вас там могли опознать старые знакомцы. Ну, а Машку Гусарку, по своей привычке палившую из двух револьверов, уж наверняка запомнили. Теперь и Мари небезопасно попадаться на глаза людям Гаврилы.
Захарин озабоченно потер руки, смущенно взглянул на Виктора Глебовича, не найдя что ответить.
Зато ливнем энергичных слов разразилась Мари: — Виктор, ты должен понимать, что перед тобой два бывалых фронтовых кавалериста, которым скрытая, конспиративная работа противопоказана Разумеется, нас так и подмывает действовать открыто против наших врагов.
— Прекрасно, — прервал Орловский, — вот попадете в Добровольчекую армию, и пожалуйста! Но пока вы здесь, извольте подчиняться мне беспрекословно.
Нервно расхаживающий по гостиной Владимир Петрович остановился, сел за стол, приглашая Орловского расположиться напротив себя, и начал выражать их общие с Мари мысли более обстоятельно:
— Виктор Глебович, теперь очевидно, что немедленно уйти нам с Мари к добровольцам не удастся из-за сложной пограничной обстановки. Как скоро она наладится, неизвестно. А оставаться без дела, когда наши офицеры ежедневно гибнут на фронтах, нам непозволительно.
— Почему без дела? — раздраженно отозвался агентурщик, раздосадованный еще и тем, что полковник употребляет «нам», когда говорит о себе и Мари. — Мари трудится делопроизводителем в комиссариате и отлично помогает мне там в сборе разведывательных сведений, в работе с документами, копии которых переправляются к генералам Алексееву и Деникину, ставшему командующим после гибели под Екатеринодаром Корнилова.
— Вы правы, но теперь и я на ногах. Что прикажете мне делать?
— Вам я поручу, скорее всего, прикрывать встречи агентов Орги на явках, а также связь между ними.
Полковник иронически приподнял бровь.
— Не мелковато ли для кирасира Ее Величества?
Его тут же поддержала Мари:
