Постоял ещё немного, посмотрел по сторонам. Туман почти исчез. Никто больше не шевелился под поверхностью воды и можно было подумать, что всё закончилось. Однако не покидало ощущение, что это ещё не конец.
Шелест молчал. Странно молчал. Не с ленцой, как обычно. А как будто ушёл. Или прижался там, в глубине, притих, замер, чтобы не привлекать внимание. Я выдохнул. И вдруг заметил — вода у берега пульсирует.
Это были не волны, а именно пульс, чье-то тяжёлое, ленивое, но заинтересованное дыхание. Сердцебиение, перекатывающееся сквозь жидкость. Ритм. И в этом ритме — слова. Я не слышал их ушами. Они не сотрясали воздух. Они звучали в воде. И я слышал их, стоя рядом. Словно ступни стали слухом.
— Я ищу...
Вода вздрогнула.
— Я знаю, как пахнет твой страх…
Я сжал кулаки. Пообщаться был не против, но не очень понятно с кем.
— Там, где девочка — будешь и ты. Где будешь ты — туда придёт и она…
Это был не голос, а скрип, бульканье, медленный сочащийся звук, выходящий сквозь водоросли. Я сделал шаг назад. Но вода продолжала.
— Твоя Настя уже слышит мои шаги…
Горло сжалось. Я вспомнил, как она говорила «ты должен поехать один» и так посмотрела на меня при этом, словно что-то знала. Но не до конца. Не словами. А чувствами, вплетёнными в кожу.
— Ты не спрячешься...
Я слегка вздрогнул.
— Ты пьёшь меня…
И в этот момент — вода вспучилась.
Прямо у моих ног появилось лицо. Мутное, как через запотевшее стекло. Но я узнал его. Даша.
Её глаза были открыты и смотрели сквозь меня, как тогда, во сне. Губы не шевелились, однако по глади расходились круги, как если бы она что-то говорила. Через мгновение лицо исчезло, так же внезапно, как и появилось.
Я стоял не в силах пошевелиться. Внутри было тихо. Ни одного слова от Шелеста. Даже метка на ладони больше не ощущалось. Она погасла, как фонарик, из которого вынули батарейки.
Туман окончательно рассеялся, но это не принесло облегчения. Вода вновь была просто водой. Но теперь я точно знал, что она смотрит.
До машины я добрался на ватных ногах. Пальцы дрожали, как во время лихорадки. В груди всё ещё эхом отдавался пульс воды. В голове — то, чего не должно быть: булькающий голос, влажный взгляд Даши, слова, пульсирующие в подошвах. «Ты пьёшь меня». Страх не отпускал меня... Однако в него затесалось что-то ещё. Возбуждение. Нервная дрожь.
Да пошло оно всё.
Настя спала. Она свернулась на сиденье, закутавшись в куртку, головой уперевшись в стекло. Солнечный луч размывался в её волосах. Щёки были немного бледные, губы приоткрыты, дыхание ровное.
Я аккуратно сел за руль, закрыл потихоньку дверь, чтобы не разбудить подругу. И только тогда заметил, что на её коленях лежит лист бумаги. Аккуратный, белый. Без сгибов и заломов. Хм, откуда он здесь?
Я осторожно взял его двумя пальцами. Текст был написан чернильной ручкой. Мне показалось, что буквы старательно выводили, не зная алфавита, просто копируя их.
«Ты был у воды. Мы это чувствуем. Пора назвать имя. Или мы назовём за тебя.»
У меня пересохло во рту. Я перечитал раз десять. Повернул голову к Насте — всё так же спит и, похоже, ничего не знает.
— Шелест?.. — позвал я беззвучно.
Молчание. Такое ощущение, что он прятался глубже обычного. Или... ушёл? В этот момент раздался звонок телефона.
Не мой. Не Настин. Запасной. Старый, плоский, кнопочный, что валялся в кармане, выключенный. Я давно не включал его и, кажется, давненько не заряжал. Но его бледно-голубой экран светился. Там мигал входящий вызов: номер был не из контактов. Особо не раздумывая, нажал зелёную кнопку.
— Алло?
Молчание.
— Кто это?..
Щелчок, будто кто-то щёлкнул тумблером, а потом раздался детский голос. Тихий, не по-детски ровный. Без дыхания.
— Дядя… ты не видел мою сестру?
Меня перекосило. Губы пытались что-то сказать, но ответа не вышло.
— Она спит под рекой… но сны не смотрит.
Щелчок. Связь оборвалась. Я остался сидеть в полной тишине, держа телефон перед собой, который сейчас был сродни гвоздю, пробившему стекло между мной и нормальностью окружающего мира.
Настя пошевелилась во сне. От этого её лёгкого, почти незаметного движения, листок с посланием соскользнул вниз. Я машинально поднял его и, дважды свернув, положил в карман.
Внутри меня не было паники. Было ожидание. Я знал, что первый шаг уже сделан, я уже перешагнул невидимый порог. И теперь нечто или некто, там, за чертой, ждёт моего следующего шага.
А может быть, уже идёт мне навстречу.
Я держал Настю за руку, пока мы шли к её подъезду. Лёгкий ночной ветер гнал по асфальту бумажный стаканчик, и он глухо уткнулся в бордюр. Где-то далеко лаяла собака. Настя молчала, но её ладонь не отпускала мою. В этой тишине было нечто странно уютное, как в последний вечер перед бурей.
— Ну и денёк, — вздохнула она, остановившись у входа. — У меня в голове всё пульсирует, как после шумного концерта. Только музыка — чужая.
— Тебе надо отдохнуть. Серьёзно, — я чуть наклонился к ней, взглядом стараясь вытеснить тревогу из её глаз. — Завари какую-нибудь ромашку или что там нужно в таких случаях, посмотри глупый сериал, отключи голову.
