— Один спит, другой сгорел, третий ушёл за грань.
Он сказал это с такой будничной интонацией, что меня передёрнуло.
— Ладно, пусть будет Четвёртый. Как я понимаю, вы из Круга?
Он не подтвердил и не опроверг. Просто повернул ладонь вверх. На ней лежал совершенно гладкий камень. И теперь я понял, что он ждал не меня. Он ждал нить.
— Принёс? — спросил он.
Я достал небольшой клубок из внутреннего кармана. Он был холодным и безжизненным, как будто впавшим в спячку. Но стоило его поднести ближе к камню, как всё резко изменилось. Клубок вдруг дёрнулся, словно живой.
— Эта ваша непонятная штуковина почему-то шевелится, — сказал я.
— Она пока молчит. Но уже чувствует. Это значит, что ты ей подходишь.
Он снова протянул ладонь.
— Ты готов пройти туда, где время идёт назад?
— А у меня есть выбор?
Он скривил тонкие губы, похожие на две складки в сухой ткани.
— Выбор есть всегда. Но это не твой случай.
Я передал ему нить. Он не взял её пальцами. Просто чуть наклонился — и нить сама легла на его ладонь. Камень вспыхнул едва заметным внутренним светом и снова погас.
— Мне передал эту вещь один пассажир такси. Странный человек. Просто сел в машину и оставил её. Почему он сам к вам не пришёл?
— Потому что не смог бы. Он всего лишь курьер. Служит только для доставки важных предметов. У нас есть такие особые люди, на которых не действуют большинство артефактов. Но они и не могут ими пользоваться. А вот с тобой нить оживает.
— Ну и что же это за артефакт?
— Это якорь, который выглядит как нить. Мы стараемся собирать фрагменты, оставленные теми, кто соприкасался с Лоскотухой. Эта нить — часть её круга. Без тебя она мертва. С тобой, сам видишь, она оживает и говорит.
— Вроде бы её нельзя называть этим именем, сказал мне один ваш сотрудник.
— Мне можно. — ответил Четвёртый Хранитель. — Она меня не слышит.
— Отлично, прояснили — на вас у неё выборочная глухота. А зачем мне во всём этом участвовать?
— Потому что в одном из таких фрагментов — след твоего деда. Он знал больше, чем говорил. Вероятно, знал её настоящее имя. Мы не можем вытащить эту информацию сами, нас туда не пускают. И ты, судя по последним событиям, её мишень. И... её дверь.
— О, мишень — это звучит прекрасно. — Не могу сказать, что был рад этому заявлению.
— Без тебя всё это бесполезно. А с тобой у нас есть шанс понять, как и почему она выбрала тебя. И как её остановить.
— То есть я ваш ключ?
— Да. Но и замок тоже. Без твоей метки нить молчит. А без нити невозможно открыть след.
Он посмотрел на камень в ладони, где теперь пульсировала слабая синяя жилка.
— Готов?
— Всегда готов. Только есть важный вопрос — я хочу знать, ради чего или кого рискую.
Он медленно кивнул, оценивая мои слова.
— Мы не спасаем мир. Мы сохраняем память. Чтобы кто-то после нас понял, с чего всё началось. А у тебя, возможно, после этого похода вскроется ещё один пласт родовой памяти деда.
Он сделал шаг в сторону. И я только теперь понял, что он не сидел. Он стоял всё это время, просто настолько недвижимо, что казался частью сцены.
— Иди. Нить тебя поведёт. И не волнуйся, если она в пути начнёт менять цвет. Это значит, ты уже близко.
— На любой цвет? И даже чёрный?
Он впервые улыбнулся.
— Если станет чёрной — ты уже там, где надо.
***
Выйдя из кинотеатра, сразу понял, что это уже не та улица, с которой я входил.
Под ногами не было асфальта. Камни, разбитые бетонные плиты, ржавая арматура — я стоял в мёртвой технозоне, куда давно не ступала нога человека. Воздух звенел тишиной, непривычной даже для глубокой ночи. Не было слышно ни ветра, ни другого шума, только пульс крови в ушах.
Нить, всё ещё обвивавшая мне запястье, потянулась куда-то вперёд, как струна. Не колебалась, а тянула. Я шагнул за ней.
Передо мной раскинулась насосная станция: полузатопленное здание с осевшей крышей, один угол которого уже лежал в воде. Вокруг — сеть железных труб, ржавых, с обломанными краями. Под ногами был решётчатый, давно прогнивший настил, готовый обрушиться в любую секунду.
Шаг. Второй. Под ногой что-то хрустнуло. Я пошатнулся, чуть не упав. Внизу, в тёмной жиже, показалось всплывающее не то маска, не то лицо. Полуразложившееся, с проваленными глазами. Оно взглянуло на меня и медленно ушло обратно в мутную глубь.
— Отлично, — выдохнул я. — Просто идеальный антураж.
Я двинулся дальше, следуя за нитью. Она словно вела меня по лабиринту — огибала проломы, заставляла пригибаться под перекрытиями, обходить корни, пробившиеся сквозь бетон. Иногда она дёргалась, словно чувствовала опасность.
На стене, куда я упёрся, когда почти потерял равновесие, чёрным были выведены слова: «Сначала он вошёл в воду. Потом вода — в него». Прочитав, я усмехнулся.
Что-то заскрежетало. Не сверху. Снизу. Где-то под полом.
Я присел, прижал левую ладонь к настилу. Он дрожал. Было ощущение, что кто-то тянулся снизу к поверхности. Нить мгновенно вспыхнула. Рванулась в сторону. Вверх — на металлический мост, ведущий к центральному отсеку насосной станции.
