Я не раздумывая побежал. Влетел на мост, не разбирая дороги. Металл под ногами гудел под тяжестью моего тела. Но мост держался. Впереди виднелась полукруглая арка, дверь с выбитым стеклом, за ней — тьма. Не чёрная, а какая-то серая, глухая, вязкая.
Я остановился на пороге, и в эту же секунду нить дёрнулась... и сгорела. Просто вспыхнула на моём запястье, как тонкая солома и исчезла. Ожога не осталось, но кожа слегка загудела, будто током ударило.
— Вот как, — пробормотал я. — Получается, билетик был в одну сторону?
Внутри было холодно. Пол скользкий, везде лужи, провода, куски разорванной обшивки. В центре — платформа, на ней возвышение, на котором что-то лежало и светилось слабым, зеленоватым светом. Я сделал шаг в ту сторону и в этот момент что-то шевельнулось в углу.
Сначала я услышал только звук. Хлюпанье. Затем заметил движение. Из лужи поднялся силуэт. Похож на человеческий, но с деформированным лицом. Вместо глаз — две капли. Необычно длинные руки ниже колен. Вместо пальцев — ленты водорослей. Он не шёл, а перетекал в мою сторону.
Я рванулся вбок, чуть не поскользнулся. Существо прыгнуло, но не на меня, а в сторону пьедестала, к светящемуся предмету.
— Нет, я первый пришёл! — подумал я и бросился туда же.
Оно почти дотянулось до заветной цели, но я успел чуть раньше. Схватил артефакт — небольшой цилиндр из мутного стекла, внутри которого плавало нечто, похожее на каплю света, закрученную в спираль. Моргнула вспышка. По воздуху прошла лёгкая вибрация, чуть толкнувшая меня воздушной волной.
Существо зашипело и распалось на мелкие брызги, как распылённая ртуть. Всё исчезло. Я остался стоять с цилиндром в руках и сердцем, колотящимся где-то под горлом.
На стекле проявилась корявая надпись на непонятном мне языке. Я выдохнул.
— Ну вот, хоть не зря бегал, — произнёс я вслух. Внезапно позади что-то щёлкнуло. Обернулся и увидел, что за мной распахнулась дверь, которую я даже не заметил. И это была не та дверь, через которую я сюда пришёл. В знакомом мне дверном проёме виднелся коридор с облупленной штукатуркой старого кинотеатра «Луч». Видимо, меня ждали.
***
Я шагнул в проход и холод насосной станции остался позади.
В крови ещё гудел адреналин, рука сжимала цилиндр. Полутемный зал кинотеатра встретил меня гулкой пустотой. На прежнем месте — у экрана — сидел он. Четвёртый.
Он не поднялся. Только медленно протянул вперёд свои деревянные руки. Я подошёл ближе и вложил артефакт в его ладони. Он медленно поднял их на уровень своих глаз.
— Там что-то написано, — сказал я. — Не по-нашему. И что это вообще?
Четвёртый перевёл свой взгляд на меня.
— Это экстракт. Суть закреплённого переживания. Артефакт сохранил эмоциональный след в момент разрыва между мирами. Очень редкий тип.
Он снова поднял предмет на уровень глаз. Свет внутри капсулы чуть дрожал, пульсировал.
— И что теперь?
— Теперь ты получишь то, за чем пришёл. — Четвёртый неуловимым движением убрал артефакт и извлёк из-за спины папку. — Мы нашли фрагмент из дела, которое сейчас закрыто под грифом «Узел». Оно касается твоего деда.
Сердце глухо дёрнулось.
— Он был шаманом — это ты знаешь. Но ещё он смог пережить сдвиг — сильнейшее искажение реальности, схожее с тем, что ты испытал сегодня. Только не краткий всплеск. А долгий контакт.
— Где?
— В год пропажи твоего отца. По нашей оперативной информации, тогда погибла вся экспедиция. Твой отец исчез. Мы придерживаемся мнения, что он переместился в другую реальность. А Исмагил пытался в одиночку вернуть его и попал в эту аномалию. Вышел через три дня, без единой царапины, но изменённый. В первые дни он говорил тем, кто его встретил, что «вода пришла, но имя сдержало».
— Имя?
— Подробностей он не уточнил. Но мы полагаем, что речь о Лоскотухе. В отчёте он описывает «влажную фигуру с пустыми глазами, что пыталась дотянуться из зеркального мрака». Ты понимаешь?
Я кивнул. Понимал слишком хорошо.
— Он предполагал, что она может вернуться, — продолжал Четвёртый. — Потому и оставлял послания. Часть есть у тебя. Часть где-то в местах силы, где проходила его тропа.
— И что мне теперь со всем этим делать?
Хранитель медленно поднялся.
— Мы — не советчики. Мы хранители. Но есть фраза, которую он записал в самом конце. Она интересная.
Он вынул из папки тонкий лист. Я взял его. Узнал почерк деда.
«Имя её дрожит в детской песне. Кто споёт её — найдёт путь назад».
Я сжал бумагу. Шрам на ладони слегка потеплел. Где-то в груди откликнулась строка. Старая, из сна.
— Благодарю, — сказал я, не зная, что ещё можно сказать.
Четвёртый молча кивнул и растворился в темноте зала, как будто и не существовал никогда.
***
Я ехал домой. Мыслей в голове не было. В голове крутилась лишь одна фраза: «Имя её дрожит в детской песне».
Я припарковался у дома, но из машины не вышел. Просто сидел, уперевшись лбом о руль. Цилиндр с артефактом я оставил у Хранителя, но ощущение, что нечто чужое всё ещё прилипло ко мне, не уходило.
Дед. Он знал. Так он спас отца? Или не смог?
В груди сжалось.
