Она слабо улыбнулась.
— Не думала, Стас, что ты будешь меня учить отключать голову.
— Кто-то из нас должен оставаться в здравом уме, — я пожал плечами. — К тому же, если я сейчас зайду, потом ведь вообще не выберусь.
— То есть, всё это — только чтобы не поддаться моему неотразимому очарованию? — она приподняла бровь, прищурилась, и на мгновение показалась той самой Настей, знакомой с юных лет.
— Именно так. Хочу сохранить рассудок спокойным хотя бы до рассвета, — я наклонился и поцеловал её в щёку. — Давай. Отдыхай. Завтра я тебя заберу. Устроим нормальный день. Без подброшенных писем, странных фоток и загадочных звонков.
— Только попробуй не приехать, — она ткнула меня пальцем в грудь и скрылась за дверью.
Я стоял несколько секунд, прислушиваясь к её шагам на лестнице. Потом развернулся и пошёл к машине. Тяжело вздохнул. Слишком много всего наваливалось. Сразу. И слишком хрупким сейчас казался этот ночной покой.
Сев за руль, включил навигатор, чтобы ехать домой, но тут мигнул экран дисплея: новый заказ. Судя по метке навигатора где-то недалеко. Пассажир сам выйдет к дороге. Имя — «Григорий». Комментарий: «Прошу поскорее».
— Ну да, конечно, — пробормотал я. — Помедленнее ещё ни разу не просили. Никогда такого не было и вот опять.
Машина мягко скользнула по пустынной улице. Фонари казались чересчур яркими, выжигающими пятна света в ночи. Через пять минут я увидел фигуру на обочине. Человек в тёмной куртке, с растрёпанными волосами. В руке — небольшая сумка. Уселся в машину быстро, не глядя на меня.
— Доброй ночи, — сказал я.
— Вперёд, — отозвался он коротко, не поздоровавшись, и я тронул машину с места.
Несколько минут ехали в тишине. Я услышал, как он тихо скребётся пальцами по ткани своей сумки, будто перебирает что-то внутри. Не знаю почему, но от этого движения по спине побежали мурашки.
На светофоре он вдруг подался вперёд и я увидел его лицо в зеркале: обычное, уставшее, с мешками под глазами. В руках он держал тонкий жёлтый конверт, который почему-то напомнил старый пергамент.
— Передай тому, кто умеет слышать, — сказал он и протянул его мне. — Не открывай сейчас. Просто положи туда, где не потеряешь.
Я взял конверт молча. Он был странно тяжёлый. Машинально сунул его в бардачок, как будто именно там ему и место. И вновь в машине тишина. Дорога по-прежнему бежала под фарами. Через пару минут пассажир сказал:
— Здесь останови. Дальше я сам.
Остановился, посмотрел на него в зеркало, но он уже вышел, тихо и незаметно. Еле расслышал шум закрывающейся двери.
Проехав пару кварталов, я потянулся к бардачку. Не потому, что хотел нарушить просьбу — просто что-то тянуло туда. Взял конверт в руки, осмотрел внимательно со всех сторон, ощупал пальцами, открыл.
Изнутри, словно живая, выползала тонкая, как волос, серая, пульсирующая нить. Она шевелилась, будто искала, за что зацепиться. Я аккуратно заглянул внутрь. Там внутри был целый клубок копошащихся нитей. И карточка с координатами.
Никаких комментариев. Только адрес. Заброшенный кинотеатр за кольцом. Я знал это место. «Луч». Не работает уже лет двадцать. Почти забытое место, где некогда была жизнь. А теперь, похоже, будет встреча.
— Ну надо же! Какое незамысловатое приглашение. — послышался голос в голове.
— Ну да, Шелест, ты прав. Идём смотреть кино?
***
Кинотеатр «Луч» выглядел забытым памятником чему-то, что больше не имело значения. Обшарпанные бетонные колонны, гнутая крыша с выцветшей вывеской, облупленные плиты на фасаде. Окна заколочены, а там, внутри, за разбитыми рамами, прогуливался ветер.
Вышел из машины, сунул руки в карманы и направился к боковому входу. Конверт остался в бардачке, а странную нить, я положил в карман.
Сквозь пролом в ветхом ограждении я вошёл внутрь. Прошлогодние листья хрустели под ногами. Пахло сыростью и чем-то старым, пустым, неживым. Внутри, в зале, на том месте, где раньше была сцена, сидел незнакомый человек. Или по крайней мере, мне показалось, что сидит. Он выглядел так, словно врос в подиум. Спина прямая, тонкие, будто обтянутые кожей ветки, руки лежали на коленях. Их цвет был серо-жёлтым, как у дерева, давно высохшего под солнцем. Ладони покрывали глубокие трещины. Ноготь на указательном пальце правой руки расщепился до середины. Человек не шевелился.
Я застыл от неожиданности. Потом всё же сделал шаг вперёд.
— Доброй ночи! Это вы не меня тут ждёте?
Голова мужчины чуть качнулась в мою сторону. Голос был негромким и хрипел, как лифт старого панельного дома:
— Если бы я не ждал, ты бы не нашёл вход.
Я слегка прищурился, чтобы рассмотреть его в этой полутьме. Лицо незнакомца было настолько худым, что казалось голым черепом, но глаза… глаза были яркие. Не светились, нет, но в них что-то жило, как в пепле, в котором ещё теплятся угли.
— Как я могу к вам обращаться?
Прежде чем ответить, он медленно поднял свою засохшую кисть, дотронулся до груди, помолчал, и лишь потом сказал:
— Я Четвёртый Хранитель. Так и зови: Четвёртый.
— А что первый, второй и третий сегодня пропустят встречу?
