Боренсон подошел к барону Уолкину, чтобы получше рассмотреть место крушения. Мертвая рыба плавала в стоячей воде возле корпуса корабля, ее белые животы раздулись и раздулись. Через мгновение Боренсон понял, что что-то большое и волосатое, плавающее на месте крушения, было козой.
Как вы думаете, мы могли бы использовать древесину с корабля, чтобы сделать судно поменьше? — спросил Боренсон.
Барон Уокин с любопытством взглянул на него. От этого осталось недостаточно, даже если бы у нас были нужные инструменты. Кроме того, если бы нам удалось что-то спустить на воду, куда бы вы поплыли?
— Еще не решил, — заявил Боренсон.
Боюсь, здесь особо нечего спасать, — сказал барон Уокин. Внутри затонувшего судна плавает еще несколько бочек. Если вы нырнете в него, вы сможете их увидеть, но пытаться вытащить их наружу — тяжелая и рискованная работа. Сломанные балки, меняющиеся приливы. Человек берет свою жизнь в свои руки каждый раз, когда погружается в этот бардак.
Вы видели какие-нибудь другие обломки? Боренсон спросил: Еще пиломатериалов?
— Примерно в двух милях дальше море встречается с сушей, — сказал барон Уоккин. Это все, что нам удалось сделать. Все побережье затоплено.
Мысленно Боренсон сверился с картой. Река Хакер вилась здесь среди холмов, но плавно поворачивала. Это означало, что большую часть обломков приливной волны должно было вынести к югу от нового пляжа — возможно, всего в пяти или шести милях к югу от него.
— Вы не пытались найти Порт Гариона?
Мы слишком устали, — сказал Дракен, подходя к ним обоим. Земля довольно суровая. Вода как бы поступает и окружает деревья, а камни — это что-то ужасное.
Боренсон закусил губу. Дракен выглядел измотанным, слишком уставшим, чтобы отправиться в тяжелый поход. Но Боренсон был настроен оптимистично. Всю ночь он тщетно искал выживших. Приливная волна была слишком жестокой, но он надеялся найти еще пару подобных затонувших кораблей — возможно, с достаточным количеством материала, чтобы склеить настоящий корабль.
Вы, джентльмены, посмотрите, сможете ли вы вытащить эти бочки к полудню, — сказал он. Я собираюсь немного спуститься по побережью, чтобы посмотреть, что я смогу увидеть… .
Барон Уокин взглянул на Боренсона и предупреждающе посмотрел на него. Не командуйте мной, — сказал он. Я не твой слуга. Я даже не твой друг. Мой титул, каким бы он ни был, столь же превознесен, как и ваш.
Уокин не был крупным человеком. Годы тяжелой работы и недостатка еды лишили его мускулов, и Боренсону было трудно видеть в нем что-то большее, чем просто голодающего. Но барон держался гордо, как благородный человек.
Но дворянство было вещью сомнительной. Сэр Боренсон сделал себя дворянином. Он завоевал свой титул своими поступками, а Оуэн Уокин получил его по праву рождения. Такие люди не всегда были такими доблестными и честными, как их прародители.
Этот человек считает, что я должен перед ним извиниться, понял Боренсон, и, возможно, ему следует извиниться. В конце концов, наши дети хотят пожениться.
— Простите меня, — сказал Боренсон. — Во всяком случае, ваш титул более ценен, чем мой, поскольку вы были процветающим баронством, тогда как я был хозяином болота, где мошки были размером с воробья, а комары часто уносили ягнят целиком.
Барон Уокин рассмеялся над этим, затем какое-то долгое мгновение пристально смотрел на Боренсона, словно пытаясь решить, искренен ли Боренсон, и наконец протянул руку.
Они сцепились за запястья и потряслись, как подобает лордам Мистаррии. Я прощу ваши оскорбления, если вы простите моих детей за то, что они едят ваши вишни.
Я бы сказал, что мы квиты, — засмеялся Боренсон, а барон захохотал.
С этими словами Боренсон ушел.
Дракен смотрел, как гигант удаляется, и подавил приступ гнева. За последние несколько недель он хорошо узнал барона Уолкина, и тот ему понравился. Уокин был мудрым человеком и гостеприимным. Это правда, что для семьи настали тяжелые времена, и Дракен жалел семью. Но Уокин умел смотреть человеку в глаза и узнавать его настроение, что казалось почти мистическим, и хотя у него было мало мирских благ, он был настолько щедр, насколько мог.
— Как ты думаешь, что ему нужно? — спросил Дракен, когда гигант помчался прочь, следуя по старой рангитовой тропе.
— Он направляется в Рофехаван, если я не ошибаюсь, — сказал Уокин, затем многозначительно взглянул на Дракена. — Если хотите, вы можете остаться и поселиться у нас.
Дрейкен долго думал. Он был влюблен в Рейн, это он знал. За последние шесть недель у него не было ни дня, чтобы он не увидел ее. Он уже скучал по прикосновениям ее кожи и жаждал ее поцеловать.
Но он был порван. Он уже догадался, что произошло. Фаллион связал два мира. Дракен не знал, что именно это означает. Он не знал, почему его отец изменился, но знал, что что-то было ужасно неправильно. Привязка не должна была принести такой бардак.
