Помню тогда он назвал меня “рыбой-прилипалой”, ведь я ни на секунду не хотела оставлять его одного. Вцепившись в него, словно больше никогда не увижу, я ходила за ним по пятам. Мы, как два сиамских близнеца, принимали душ вместе, готовили вместе, спали вместе. Кстати сам Холланд был не лучше меня. Зная, что он уезжает надолго, он решил не тратить время впустую, и устроил секс-марафон, отключив в доме все телефоны и даже дверной звонок. Тогда он бил все свои рекорды в любимом «мужском» виде спорта. Да и после такого марафона, я сама уже считала, что могу претендовать хотя бы на кандидата в мастера спорта.
Это был замечательный день, полный нежности и страсти, тепла и заботы. В перерывах между сплетением наших тел мы уплетали углеводы дабы восполнить запас сил, поедали шоколадное и лимонное мороженное, дурачась и обмазывая друг друга, лишь затем, чтобы потом слизывать сладкую подтаявшую жидкость с кожи друг друга, отдыхали за просмотром какого-то дурацкого американского ситкома, а затем вновь кидались в объятия друг друга. Порой я задумывалась, что именно так наверно и проходит медовый месяц у молодоженов: секс, еда, секс и лишь иногда перерыв не на физические развлечения.
Да... тот день я полностью посвятила Тому. Я не задумывалась о своих делах и проблемах, зная, что как только парень покинет пределы Соединенного Королевства, я возьмусь за ум и решение давно назревших вопросов. Когда пришёл момент расставаться, телефоны снова были включены, а собранный чемодан и сумка стояли в пороге, я поплелась за молодым человеком в аэропорт. Должна сказать, что я держалась молодцом, и сдерживая эмоции, лишь клюнула его в щеку, запрокинув немного голову, дабы удержать грозящие вот-вот скатиться по щекам слезы. Он тогда засмеялся, так искренне и заразно, что я тоже невольно улыбнулась.
“- Что смешного, Холланд?
- Ты замечала, что когда ты злишься или расстраиваешься, у тебя появляется жесткий русский акцент? Звучишь, как агент КГБ в каком-нибудь голливудском боевике.
- Тебе нужно поработать над умением делать комплименты. Теперь я буду на этом циклиться, – наигранно обидевшись, я вздернула нос.
- Брось, это наоборот очень мило. Я уже давно это заметил, но все забывал сказать. Мне кажется, это даже немного заводит, – уже шепнув последнюю фразу мне на ухо, подмигнул Том.
- Где у тебя находится кнопочка «выключить»? Я надеялась, что наш марафон, как минимум, на пару недель тебя успокоит.
- Тебе ли не знать, где у меня какие кнопочки, – заливисто рассмеялся он, на что в ответ я лишь уткнулась ему в шею, и уже на этот раз серьёзно прошептала:
- Я буду скучать, Томми.
- Я тоже, милая.”
С момента нашего прощания в аэропорту Хитроу прошло уже почти три недели. Через два дня Том должен был вернуться на родину, лишь для того, чтобы на следующее утро отправиться со мной в Россию. За время нашей разлуки я многое успела сделать: встретилась с юристом, который проконсультировал меня относительно процедуры вступления в права наследства, идеально убралась во всем пабе, предусмотрительно собрав вещи, которые мне потребуются для поездки к родителям, навестила миссис Дейвис, узнав, что она уже более менее пришла в себя и начала двигаться дальше, решив посвятить все свободное теперь время своим внукам. Как-то раз ко мне даже забегал Шон, который также успел начать новую жизнь, устроившись в один из клубов в Сохо, где, кстати и познакомился с новой девушкой. Я была рада, что нам троим удалось достичь стадии «принятия» и постепенно вернуться к повседневной жизни, и даже начать ей радоваться. Трэв бы нами гордился. Удивительно, как может измениться жизнь людей всего лишь за месяц, хотя порой хватает и одного дня, чтобы все прежние представления о реальности и твои убеждения полностью перевернулись с ног на голову.
Все запланированные дела я успела сделать в первую неделю после отъезда Тома, стараясь отвлечься от мыслей о нем. Пока я была занята, у меня не было времени думать о том, как я скучаю, о том, скучает ли он и что он делает в этот момент. Поэтому в первые же выходные меня накрыла невыносимая хандра. Я писала ему глупые милые сообщения, пересматривала наши совместные фотографии, и искренне хотела продать душу дьяволу, лишь бы он внезапно открыл дверь паба. Тоска по тёплым объятиям Холланда навевала грусть, и даже несмотря на то, что общались мы по фейс-тайм чуть ли не каждый день, я скучала, ведь сквозь экран я не могла дотронуться до столь любимого лица, заправить кудрявую прядь за ухо, погладить по шее и ключицам. Мне словно наркоману не хватало физического присутствия Тома в своей жизни. Видя, как я “страдаю”, Томас немедленно позвонил Харрисону и дал ему указание поднять мне настроение. Я о его планах не была осведомлена, поэтому когда Остерфилд и Стеф завалились ко мне в паб чуть ли не в одиннадцать вечера и забрали к себе ночевать, я была более чем удивлена.
