Когда сегодня я кинула горстку мерзлой земли на крышку деревянного гроба, я будто бы почувствовала облегчение. Все закончилось. В списке дел все пункты отмечены галочкой. Я справилась. Однако зудящее чувство под ребрами вернулось в пабе, где собрались друзья и знакомые мистера Беккета на поминки. Испугавшись, что давящее чувство снова начнет стискивать внутренности, я старалась отвлечься. Как пчелка я летала от столика к столику, раздавая закуски и алкоголь и разогревая быстро остывающие блины, которые я пекла всю ночь. Я принимала соболезнования и выражала их всем, кого знала. Каждый присутствующий считал своим долгом подойти ко мне, поблагодарить меня за организацию похорон и сказать, как сильно меня любил Трэв. Я не понимала почему именно я. Я ведь не родственник. Точно такой же друг, как и все они, но в их глазах я выглядела дочерью, потерявшей родного отца. Возможно в этом и была доля правды.
Я наливала себе второй стакан бренди, когда на мое плечо легла чья-то рука.
- Как себя чувствуешь? – оборачиваюсь и вижу Тома. Как бы этот парень не пытался скрыть жалость, глаза выдавали его с потрохами. Эти карие большие щенячьи глаза. Он смотрел на меня так, будто мне отрубили руки, а я была лучшим пианистом во Вселенной.
- Нормально. Будешь? – протягиваю стакан, стараясь не смотреть ему в глаза.
- Нет, спасибо. Я за рулем.
Пожимаю плечами. Нет так нет. Делаю глоток. Крепкий напиток приятно обжигает больное горло. Жидкость постепенно опускается на дно желудка, и я чувствую, как комок внутри постепенно уменьшается. А говорят алкоголем горю не поможешь... по крайней мере становится легче дышать. Нет, напиваться я ни в коем случае не хотела. Это было бы просто неправильно. Проявление неуважения к моему другу. По этому пару часов я отпивала маленькими глоточками спиртное, наслаждаясь временным чувством легкости и дурмана.
Оглядывая зал, понимаю, что почти все уже разошлись. Сегодня проститься с мистером Беккетом пришло много людей: друзья, знакомые, постоянные посетители. Столько добрых слов было сказано о моем боссе, что я удивлялась, почему Трэв считал себя одиноким. Наверно только покинув эту грешную землю, можно осознать насколько ты был важен людям, которые при жизни этого не показывали.
За столиком возле сцены сидит миссис Дэйвис, за руку ее держит Шон, а рядышком пристроилась Холли. Женщина проливала уже вторые сутки слезы, никак не желая поверить, что спустя пару часов после ее ухода, Трэвор скончался от сердечного приступа. Все старались ее поддержать, поили успокоительными, давали высказаться и выплакаться. Трэвор был ей небезразличен, и похоронить его, как и своего мужа несколькими годами ранее стало для нее тяжелым испытанием. Шон и Холли не отходили от нее ни на секунду, прямо как...
- Тебе нужно поесть, Мэри, – снова доносится его голос. С шумом выдыхаю, однако не позволяю себе срываться на любимом человеке. Ведь любимом же... правда? Прекрасные чувства и весна в груди, бабочки в животе – все это было будто в прошлой жизни.
- Я съела блин, – отчасти это была правда, я пробовала его вчера пока готовила. Возможно именно он и встал мне комом в горле. Том немного напрягается. Я вижу, что ему тоже тяжело. Если я сама от себя была в шоке, то насколько он сбит с толку моим поведением. Только сейчас, рассказывая эту историю, я анализирую и преподношу события и свои чувства сквозь призму разума. Тогда же я действовала инстинктивно, не отдавая себе никакого отчета.
Делаю еще один маленький глоточек. Шон помогает встать нашему шеф-повару, которая совсем расклеилась и дрожащими руками утирала слезы салфетками. Втроем они направляются в нашу сторону, и я выпрямляю спину. Сейчас нужно будет говорить. «Попробуй на этот раз сказать чуть больше трех слов, Маш!» – проносится в моей голове, когда я ставлю стакан на барную стойку.
- Мэри, мы пойдем уже, – начинает Шон, придерживавший миссис Дейвис за локоть, которая в свою очередь от него отстраняется и протягивает ко мне руки, заключая в неловкие объятия.
- Дорогая, ты такая молодец, – сквозь слезы шепчет мне на ухо она. – Так все организовала, так держишься. Трэвор бы тобой очень гордился, – она сжимает мои предплечья, а мне хочется завыть как раненое животное. – Он тебя очень любил. Правда. Ты всегда напоминала ему юную Люси. Он поэтому тогда к тебе подсел и решил помочь. Он так радовался за тебя... – она замолкает и переводит взгляд на стоящего рядом Холланда. – и Тома. В Рождество мы всю ночь о вас говорили. А потом... – женщина вновь начинает истерически плакать, и сочувственно на меня взглянув, Шон и Холли уводят миссис Дэйвис прочь из паба.
Секунду я стою, не двигаясь, а потом резко поворачиваюсь к Тому:
- Отвези, пожалуйста, ее домой! – четыре слова. Мой новый рекорд. Попробуем взять новые вершины? – Я хочу убедиться, что она доберется до дома в целости и сохранности, а Шону уже самому нужен отдых. Сделаешь?
Видимо не ожидавший от меня такого энтузиазма Том, кивает и бросается на улицу догонять троицу.
Как только за ним закрывается дверь, я закрываю глаза.
