Я шел и смотрел, как за стальными прутьями находились те, кто убил моих близких, и во мне не было сострадания. Не было также ни радости, ни возмущения. Я всего лишь посредник. Не мне решать, что правильно, а что нет.
А потом я угодил в ловушку, и меня утащил Скафинн. Он был лучшим мастером Зверей. Если Вирфир являлся скорее экспериментатором, предпочитавшим пробовать разные варианты, то Скафинн творил настоящие машины для убийства.
«Попался, маленький человек, – говорил он, вытаскивая меня из захлопнувшейся клетки. – Слабый Вирфир больше не защитит маленького глупого человека. Запретная область для чужаков. Таков закон».
«Я не чужак! Я посредник!»
Скафинн, хотя был ниже ростом, легко нес меня, связанного ремнями, в свое логово.
«Маленький человек больше не посредник. Теперь он станет Зверем, как и остальное отродье его проклятой породы, убившей мою жену».
Память, она подводит меня, заставляя помнить лишь обрывки того, что случилось. Я помню крик, но странный, будто это кричал не я, привязанный к столу вивисектора, а кто-то другой. Помню запах своего страха. Помню боль, когда Скафинн на протяжении нескольких суток вскрывал меня своими инструментами, вживляя холодный металл и чужие кости. В дверь стучали, я слышал, как Скафинн уходил, с кем-то разговаривал, но потом он всегда возвращался к своей работе.
Его прервал крик Вирфира. Я не помню, что кричал мой воспитатель, помню лишь ответ Скафинна: «Он больше не посредник. Он теперь Зверь. Его место в клетке».
«Тогда Скафинн завтра умрет», – плюнул в лицо моего мучителя Вирфир.
Они дрались на площади, я не видел их поединка, лишь слышал звуки боя и кидался на прутья клетки, грыз их зубами, рвал когтями, в бессильной ярости пытаясь вырваться на свободу. Топоры сталкивались со щитами, доносился звон железа и хруст дерева, а потом раздался звук, с которым топор входит в тело. Нет, Вирфир не убил Скафинна – гномы не убивают своих, он лишь искалечил старого вивисектора, разрубил ему плечо.
«Посредник пойдет с нами», – сказал Вирфир, бесстрашно входя в мою клетку.
«Молодой де Лапьер теперь Зверь», – тихо произнес я.
«Ерунда, – улыбнулся Вирфир, – трансформация не завершена. Тот, в которого мы вложили столько усилий, будет хорошим посредником. Долг де Лапьера теперь увеличен».
Гном повернулся ко мне спиной, и я едва смог унять боль в своих пальцах – Зверь рвался на свободу, и у меня было единственное желание – вцепиться когтями в спину Вирфира, который был для меня всем, а я для него – лишь удачным вложением усилий.
– Неподалеку в лесу мы видели последнюю жертву Зверя, – сказал Вирфир. – Об убитом еще никто не знает. Мы должны взять след. Но это трудно без части Зверя.
– Подойдет? – спросил я, показывая на ладони клык.
В костяной ткани были заметны вкрапления металла – такой зуб легче вырвать, чем сломать.
– Где посредник его взял?
– Стащил у бывшего вора, – улыбнулся я. – Поспешим, пока он не хватился пропажи.
Мы покинули трактир, спустившись по наружной лестнице.
– Почему искать Зверя пошел Вирфир, разве это не работа мастера Зверей? – спросил я, втайне надеясь, что Вирфир пришел, потому что хотел увидеться со мной.
Со времен последней сделки, которую я заключил полгода назад с королевским двором на поставку восточных пряностей в обмен на оружие, с Вирфиром мы больше не виделись.
– Это Зверь Вирфира, – сказал цверг.
Я замолчал. Не знаю, был ли я удивлен. Скорее, нет. Я догадывался, что Вирфир иногда творил своих Зверей, но предпочитал не засорять свой разум лишней информацией, которая может вывести из состояния равновесия. Знаю также, что приговоренные к смерти преступники иногда служили товаром между людьми и цвергами. Но я лишь посредник. Мне не дано судить.
– Вирфир добавил хитрость осьминога и ярость акулы. Вирфир сотворил хорошего Зверя, – сказал гном. – Мы пришли.
– Вирфир всегда любил море, – проговорил я, глядя на тело бедняги, у которого было разорвано горло. – Разве Вирфир не помнит, как выглядит Зверь?
– Лицо не важно. Зверь легко их меняет.
Я представил себе Зверя без облика и ужаснулся. Любой встреченный нами на пути может оказаться безжалостным убийцей.
Цверг нарисовал вокруг мертвеца алхимический круг, изобразив в северной его части знак Нордри, в южной – Судри, в восточной – Аустри, а в западной – Вестри – согласно легенде, эти цверги поддерживают небо по четырем углам земли. В центре, на тело несчастного, Вирфир положил клык Зверя. Затем гном забормотал заклинания на древнем языке. Слова были певучие и странные, я, хотя хорошо владел языком гномов, понимал лишь меньшую часть из них. Остальные звучали порождениями далеких времен, они пробуждали странные чувства, от которых я вновь испытывал боль в пальцах.
Как тогда, когда я, будучи подростком, обнаружил себя лежащим в своей постели с выпачканными чужой кровью руками.
«Посредник выходил во сне на поверхность?» – спросил я у Вирфира в тот день, с ужасом разглядывая пальцы, на которых затягивались ранки от вырвавшихся наружу, но теперь уже спрятавшихся когтей.
