– Бевк, как самый храбрый, получит молодое и сильное сердце. Но сначала мои волки поделят твои внутренности, и ты будешь чувствовать, как тело становится все легче и легче, – шаман оставил ножом длинный неглубокий разрез на моем животе.
Я моргнул. Почему-то по спине начали скатываться капли пота. Вдруг шаман мгновенно поднял нож к моей голове. Острие замерло возле глаза.
– Но ты этого уже не увидишь, потому что Урдур, самый меткий, выколет и съест твои глаза. И, клянусь, ты все будешь чувствовать долго, очень долго – я умею поддерживать жизнь в добыче.
Тьфу! Этот старик просто пытается меня запугать!
– Шаман, – сказал я, – наш мольфар убьет тебя.
Старик отшатнулся и невольно схватился за шрам на лице.
– Ваш мольфар мертв! – заорал он. – Я! Я его убил! А если ты думаешь, что тебя защитит эта магическая вещь, – шаман достал мою громовицу, – то вот!
Старик швырнул кусок черного дерева в костер. Огонь вспыхнул, воины-дхау отпрянули в стороны.
– Живи до утра, добыча.
Шаман повернулся ко мне спиной и исчез в темноте. Единственное, о чем не догадались ни шаман, ни воины, висело у меня на руке под одеждой. Дхау не увидели большой клык, потому что они ничего не знали о зверях-покровителях. Потому что людей-волков никто не провожает в призрачный мир.
Потому что дхау живут и умирают совсем по-другому.
Время истекало. Дхау спали. Лишь один из них сидел на страже, но, казалось, тоже дремал. Я смотрел на огонь, который ходил перед глазами – то отдалялся, то вновь приближался, обдавая тело жаром и искрами. Видимо, у меня начинался бред, потому что иногда в пламени мерещилось лицо старого мертвого мольфара.
Все это время я перетирал веревку, которой были связаны мои руки, о шершавую кору дерева. Руки давно уже утратили способность что-либо чувствовать. Они были почти мертвы, но упрямо делали свое дело.
Вверх-вниз – перетереть одну ниточку из целой связки. Я чувствовал, как нить неслышно разрывалась, и этот воображаемый звук – всего лишь один маленький шаг к свободе. Вверх-вниз… Из чего дхау плетут такие прочные веревки? Рвутся нити, приближают время моего освобождения. Бесконечное движение вверх, стирая руки, и долгое-долгое движение вниз, оставляя на дереве кровавые пятна. Боль для меня давно уже закончилась. Она переросла только в мысль: успеть разорвать веревку. Успеть до утра.
Вверх-вниз…
Словно это рвется нить моей жизни в руках богини-Матери. Спускается с неба оборванная лунная пряжа. Светит мертвым холодом Примара. И мне кажется, что на темном дереве сидит черная кошка. Вон ее глаза – два зеленых светлячка, отражаются в них блики костра.
«Богиня Макошь, не оставляй своего сына, даруй ему спасение – или быструю смерть».
Мгновение – и нет уже кошки. А может, и не было ее вовсе. Это только черные тени гуляют по дереву.
Вверх-вниз…
Кажется, что кора вместо веревки уже грызет мои руки. В красном дыхании огня улыбается лицо старого Крума: «Разрывай веревку, Демир, не обращай ни на что внимания!»
Мольфар, неужели скоро придет ко мне тайный зверь и отведет в призрачный мир? Неужели я больше никогда не увижу Огняну?
«Поднимай руки, Демир, не сдавайся! Давай-давай, поднимай, кому говорю. А теперь медленно опускай. Ты обязательно справишься. Только не сдавайся»…
И я не сдаюсь. Я поднимаю и опускаю руки, перетираю крепкую веревку.
А сам смотрю на огонь и вижу, как возле него сидит маленький мальчишка… И старый мольфар.
– Смотри внимательно, Демир, – сказал мольфар, приближаясь ко мне вплотную. – Что ты видишь?
Крум положил мне на раскрытые ладони клык с нанесенными на него золой таинственными рунами.
– Что ты чувствуешь?
Мольфар моментально превратился из доброго дедушки в злого колдуна. Его лицо стало ужасным, казалось, что темные глаза вспыхивают молниями. Я съежился и охватил колени руками. Клык скатился в огонь.
– Подними! – рявкнул Крум.
Мы с мольфаром одни на этой темной поляне посреди дикого леса. Никто не придет на помощь. Никто не защитит.
«Папа, мама, где вы?!»
Я выхватил клык из пламени. На удивление, он был прохладным. Но мне показалось, что весь жар за мгновение перетек в мое тело. Стали горячими кончики пальцев. Огненная волна пробежала по позвоночнику, а волосы зашевелились на голове.
И я увидел…
Как дым над костром принял удивительный вид большой кошки. Она передвигала белыми полупрозрачными лапами, беззвучно прыгала, преследуя добычу. Изо рта у кошки торчали длинные клыки.
И я почувствовал…
Как кто-то невидимый подошел сзади. Ни одна веточка не треснула под мягкими шагами. Горячее дыхание растрепало мои волосы на затылке. Я скорее представил, чем на самом деле услышал грозное рычание. И не мог оглянуться.
«Молчи», – говорили глаза старого мольфара.
Я не знаю, сколько я так просидел у костра. Наверно, я потерял сознание. Когда я открыл глаза, Крум вновь был смешным дедулей, костер погас, и только трава за спиной осталась смятой, словно по ней ходил тяжелый крупный зверь.
– У тебя теперь есть свой покровитель, – сказал мольфар. – И когда придет пора тебе покинуть этот мир, ты будешь не один и не заблудишься на своем пути.
– Вот и солнце!
