Камос сдержанно мне кивнул и покинул башню, оставив меня наедине со своими мыслями.
Я раскрыл список участников и изучил множество незнакомых мне имён. Через панель управления кланом можно было выяснить лишь их статусы и уровни, остальная информация оставалась сокрыта. Среди новобранцев героев было ненамного меньше игроков, и ни один из членов новообразованного клана не обладал сейчас статусом убийцы. Средний уровень у нас был существенно ниже, чем в легионе, однако несколько весьма опытных и сильных игроков нашлось.
Прошедший совет заставил меня усвоить одну вещь — мне катастрофически не хватает опыта и знаний о том, как руководить людьми в подобной обстановке. При помощи назначенных офицеров я смогу какое-то время справляться и так, но, когда клан разрастётся ещё сильнее, возникнут трудности. К счастью, пробел в знаниях можно было легко заполнить системными навыками. Нужно лишь изучить их в следующий раз, когда окажусь в личной комнате, а также запастись перед этим ОС.
Я закрыл список участников и заметил, что их число успело пополниться ещё на двоих игроков. Судя по всему, набор и регистрация членов до сих пор продолжается. Однако шум снаружи также говорил о том, что большинство офицеров уже закончило свою работу.
Я покинул башню и увидел, что в лагере внутри крепости во всю начались гуляния. Многие игроки посчитали, что сегодняшнее событие стоит того, чтобы его отпраздновать. Я их не винил: иногда людям просто необходимо отвлечься и развеяться. В конце концов, стражи на стенах всё ещё сторожили покой остальных игроков и героев, бросая на них завистливые взгляды и периодически попивая что-то из своих фляг.
Из-за нехватки пространства многие обитатели крепости сложили свои палатки, а на месте некоторых из них были разведены костры. Люди сидели впритык друг к другу, оживлённо рассказывали истории, пели песни, а один из них даже наигрывал на акустической гитаре неизвестную мне мелодию.
Я облокотился на зубцы стены крепости и начал с наслаждением наблюдать за этим зрелищем издали. Увы, присоединяться к остальным было далеко не лучшей идеей. Как лидеру клана мне лучше остаться в первый день своего правления в трезвом уме, да и моё участие в празднике не пойдёт на пользу субординации.
— Не помню, чтобы хотя бы раз видела тебя таким счастливым, — раздался рядом со мной голос Микары.
Девушка подошла ко мне практически беззвучно, и я услышал её шаги, лишь когда она оказалась совсем близко. Микара остановилась рядом и села на край стены между её зубцами.
— Я выгляжу счастливым? — немного удивлённо спросил я.
— Ты улыбаешься, — сказала Микара, пожимая плечами.
— Действительно…
Я провёл ладонью по нижней половине своего лица, будто пытаясь убедиться в том, что на ней и вправду сейчас застыла улыбка.
— Наверно, я действительно рад, — произнёс я. — Люди из разных фракций отбросили свои разногласия и сплотились ради достижения общей цели. Это ведь наиболее рациональный метод решения проблем, но почему-то нам редко удаётся завоевать доверие друг друга и достичь понимания.
— Потому что никогда не знаешь, в какой миг незнакомый тебе человек предпочтёт свою личную выгоду вашей общей, — рассудила Микара.
— А если все люди будут думать в первую очередь об общей выгоде, разве всем не станет куда проще и приятнее жить?
— Станет. Но это попросту невозможно. Мы… устроены иначе.
— Ты действительно так считаешь? И при этом ты одна из самых самоотверженных людей, которых я знаю.
Микара отвела взгляд в сторону.
— Это не так… — сказала она притихшим голосом. — Я ведь тебе жизнью обязана. И, кажется, со временем этот долг становится только больше.
— Ты тоже неоднократно меня выручала, — возразил я. — Если бы ты не убедила Айлу настоять на открытом трибунале и не нашла нам с Вадиком столько защитников, мы бы сейчас болтались на виселице.
Девушка ничего не произнесла в ответ. Кажется, мысли об этом были ей неприятны.
— Ты вроде бы хотела что-то обсудить? — припомнил я.
— Да. Знаешь, когда ты спас меня из-под колёс машины и угодил в аварию сам… — Микара осеклась, будто потеряла подходящие слова.
— Тебе интересно, почему я так поступил?
— Я знаю, почему ты так поступил. Такой уж ты человек: голова говорит одно, а сердце велит другое. Нет, я хотела сказать, что боюсь… Боюсь, что отныне, когда на тебя ляжет ответственность за жизни стольких людей, ты будешь делать для них тоже самое. Боюсь, что ты пожертвуешь собой при первой же возможности. Ради того самого общего блага, о котором ты говоришь.
