Бункер Марти резко контрастировал с клубящимися пылью руинами, в которые превратились подземные апартаменты. Взрывать дверь не пришлось, открыл он сам. Здесь была нетронутая тишина, шуршал автономный кондиционер, поблескивал лак. Не бальный зал – но лепнина на потолке и мебель с шелковыми сидениями имели место.
– Капитан Харальд Сторкатт. Мне докладывали, что это вы идете за мной, а я не верил в такую честь. Мои поздравления. – Наяву он выглядел до смешного хлипким и не таким уж высоким, но даже теперь старался держать фасон. – Могу я спросить, как вы меня отыскали?
– Можешь. Но я не отвечу.
– Профессиональный секрет? Понимаю. Дайте мне уйти, капитан.
– По водам? – рассеянно спросил Харальд. Он думал о том, поймет ли Марти, где прокололся. Должен понять, не сейчас, так позже. Если он сохранил запись, если его спецы ее проанализируют и заметят «Кило» с «Икс-Рэем»… Хорошо бы предупредить Зою, как-то снова выйти на нее, но как?..
–
– С чего бы мне отпускать тебя?
– Может быть, с того, что иначе случатся неприятные вещи с девочкой? Ее здесь нет, как вы наверняка убедились.
Харальд молча поднял свой комп, развернув его экраном к Марти. На экране была прямая трансляция без звука: Таша Льюис в окружении спасателей, укутанная пледом, бледная, но невредимая, даже улыбается. Не каждой современной девочке удается побывать в плену у пиратов.
– Вы выиграли, капитан Сторкатт. – Марти ухмыльнулся, как большая лягушка. – В этом раунде.
– Следующий раунд будет лет через двадцать.
– Как знать, как знать. – Марти уселся на антикварный стул и просвистел полтакта знакомого вальса. Но глаза у него бегали. И поглядывал он не на вооруженных парней у двери, а на Тео у стационарного компа. Вид у Тео был странный, и пальцы он держал над доской, будто боялся дотронуться до нее.
– Что там у него? – спросил капитан.
– Копия девочки. Программа активна.
Марти омерзительно засмеялся. Харальд зацепил ступней гнутую ножку стула и рванул вбок. Похититель с грохотом полетел на пол, зашиб локоть, привстал на четвереньках, шипя сквозь зубы. Мечтатель и романтик, мать его, любитель лошадей, драгоценностей и бальных танцев. То видео сам капитан отсмотрел примерно на треть, ему хватило. Он будто бы рассеянно шагнул мимо пленника, и Марти взвыл: армейский ботинок придавил его пальцы. Мы вместе играли на корабле, вместе ели и смеялись, напомнил себе Харальд. И удивился, как слабо это его волнует. Многие из тех, с кем он играл в детстве, выросли мерзавцами.
– Тео. Ты знаешь, что нужно.
– Есть, капитан.
В уставном ответе слышалось неуставное: молчаливая насмешка над тем, кто приказывает другому выполнить работу, которой сам боится.
Таша старалась не шевелиться и не думать. Пока совсем не шевелишься, нет боли, даже там, где разбито и разорвано. Пока не думаешь, нет ужаса. Надо просто вспомнить дорогу от остановки до музыкалки, дом за домом, вывеску за вывеской. Сквер, в нем желтенький киоск, где продают пирожки. Переход черед проезд, надо дождаться зеленого света. Дом на углу с сиреневой вывеской «Салон красоты», ступеньки из серого камня с такими ямками, будто кто-то выковырял орехи из пудинга, вывеска новая, ступеньки старые. Дальше «Чайная братьев Рикс», – почему люди в городе столько едят, смеялась мама… нет, про маму не надо. Потом… потом ворота гаража? А вот и пропустила, перед ними магазин игрушек. Если я пройду эту улицу до конца и нигде не ошибусь, то выйду к реке.
Шаги. Она рванулась в угол, ее хрупкая защита рухнула, боль и ужас мгновенно взяли верх над ней, они ведь куда сильнее маленькой девочки. Но человек был один, и не мужчина, а женщина, и не ухмыляется, и в белом халате.
– Тихо-тихо-тихо. Все закончилось, их арестовали. Ты молодец. Мы отвезем тебя к маме и папе.
– Мне больно. Они… они…
– Я знаю, бедная моя, хорошая. Дай руку.
Она не делала укола, не наклеивала пластыря. Просто провела пальцем по запястью, и все боли отступили. Женщина-доктор держала руку у Таши на плече, пока та не уснула. А потом не стало ничего.
– Я так не могу, мастер! Я так не могу! Просто стереть… а если они чувствуют, как их стирают? Секунды pa-распада. Или не секунды? Ведь не спросишь, а?
Тео в одиночку уговорил полбутылки бренди. Пить он совсем не умел, из глаз его текли слезы, как у ребенка, растрепанные кудри стали мокрыми от пота. Это было бы смешно в других обстоятельствах. Хотя никто на борту, кроме кэпа, не мог понять, почему не смешно. Кучка пикселей, и нечего устраивать драму на ровном месте. Девчонку же спасли, это главное.
– …Не спасли! Они с ней… Почему они не ответят как за пытки?!
– Ты же сам понимаешь почему. Потому что это «как пытки».
Тео сбросил руку капитана.
– Не надо! Вот не надо! Ты же сам… если бы с тобой там так… Это то же самое! Боль – какая разница, это программный оператор или гребаный белок в клетке?
– В Рутении за насилие в игре строго наказывают.
