Ветер гудел в соснах за спиной, хутор остался далеко слева. Справа и сзади был лес, а впереди – склон с огромными валунами в желтых лишайниковых пятнах, между ними тоненькие рябины и тропа к морю. Синему морю, темному, холодно-синему, как крыло стрекозы. Горизонт он в последний момент отзеркалил, маловероятно, что Мартину Эшли знакома та акватория, но пусть лучше мыс будет слева…
Море было на месте, и все остальное было на месте. Под ногами – каменная плита, пересеченная трещинами, в оправе из зеленого и красного мха.
Зоя повернула голову и захихикала. Марти мог остаться взрослым, и это многое осложнило бы. Но его тоже затянуло. Теперь ему было лет двенадцать. Красные штаны, толстая оранжевая куртка, будто он напялил на себя тыкву. Черная майка с нарисованной от руки алой буквой M во все пузо, выбритые виски, в ухе люверс шириной в дюйм, волосы на темечке собраны ананасом. Городской. На голову выше нее, но хлипкий. Посмотрел хмуро, уцепившись большими пальцами за карманы на штанах. Сплюнул в сторону. Взрослый Марти был похож на акулу, этот – на молодую крысу.
– Нихреновый такой вальсик. Че за место?
– Мы сюда ездили на лето, к бабушке, – уверенно заявила Зоя.
Это тебе не дешевые игры в купленных декорациях, а настоящий юмэ – управляемый сон на двоих, где нет лакун, потому что память и воображение свободны, но приходится делать усилие, чтобы мысли не звучали вслух. Это наш с тобой мир, дружище Марти. Не картинка в книжке, а рисунок, который мы раскрашиваем вдвоем. Ты еще не понял?
– Побежали к морю!
Случалось вам бегать под горку? Делать огромные «лунные» прыжки, хвататься рукой за стволики рябин, чтобы вписаться в поворот. А не вписался – лети невысоко, смотри, как проплывают внизу пятнистые горбы валунов… Марти сыпался следом, и вдруг впереди воздвиглась чудовищная громада – стена с мелкими квадратиками окон, загородившая полморя. Небо затянула какая-то неправильная дымка; впереди железная ограда, вместо трех валунов железные ящики в лишаях ржавчины; разметка и матерные граффити на асфальте (асфальте?), узкая полоса облезлой до серости искусственной травы, через которую перемахнули четыре ноги в одинаковых кедах. Этот, как его, компендиум, кондоминиум… многоквартирный дом в бедном квартале. Хорошо, что Марти подключается, плохо, что твердые элементы среды стали подвижными.
– Тропу не трогай, а то убьемся!
Марти послушался, его домина исчез. Они вылетели на плоский берег, с разгону пробежали еще метров десять, и увидели то, чего сверху не было видно.
– Ух, ни хрена себе!
Старый корабль, построенный на побережье еще до того, как на островах нашли железную руду, – из дерева, сплошняком из дерева! Шоколадная древесина побелела от ветра и соли. Ветер трепал мутный лоскут солнечной батареи. В резных буквах на корме еще сохранились золотые чешуйки.
К..М…РАН. – «Корморан».
– Крутняк! – Марти пошел вдоль правого борта, провел рукой по обшивке, осмотрел ладонь, отряхнул о штаны.
Мусор у полосы прибоя. Отменно правдоподобный и откровенно левый, опутанный тиной вперемешку с пресноводными водорослями (Тео, черт тебя побери, что же ты творишь?). Через синюю пластиковую канистру перевесился рукав яично-желтого дождевика, рядом дохлая рыбка с белым брюхом. Желто-синий, продольный черно-белый – «Кило Соксисикс»: «Хочу обменяться сообщениями с помощью флагов Свода».
– А это чего? – Марти остановился у пролома в борту.
– Лаз в трюм. Давай, залезай.
Все, что думал Марти, отразилось на его лице. Опасливо заглянул в черный пролом: с солнца не было видно ровно ничего. Трусоватый мальчишка. Трусоватый главарь банды.
– Ты чего, там же темно, как в жопе. А если что полезет?
– Достань фонарь. – Интонация заимствована у одной из подруг Харальда, когда та хотела дать ему понять, что он тупит. Марти охлопал карманы куртки, вытащил «звездочку», прилепил себе на лоб.
– И мне. – Вторая «звездочка» спецом девчоночья, в розовой оправе с лучиками. – Пошли.
– Эй, эй! А это… чей корабль? Он чего тут?
– Ты не бойся. – Еще одно женское оружие пущено в ход. – Тут нет никого.
– Ничего я не боюсь… – В знак того, что не боится, Марти добавил ругательство и исчез в проломе.
Наклонившись, чтобы последовать за ним, Зоя вывела пальцем на белом камешке прямой крест, который налился синевой и быстро исчез. «Икс-Рэй» – «Перестань делать то, что делаешь, и следи за моими сигналами».
В трюме лежал песок. Если его раскопать, можно найти большие черные камни, каких не было поблизости, они с Торлейвом тогда решили, что это балласт. Больше тут ничего интересного не имелось, но Марти с энтузиазмом шастал вперед и назад, и пусть шастает.
– Ой. – В углу зашевелилось что-то, взбухло, поблескивая, лениво надулся и лопнул пузырь.
– Тряпье какое-то.
– Шевелится! – в голосе Марти-младшего слышалась паника. Там были уже не пузыри, а белые черви, крутящиеся водоворотом, как крупинки в кипящей похлебке.
