– В меня влюбился с полной искренностью мальчишка-скальд, а я убила его, как и двоих братьев Офейга и Вигфуса, с которыми играла в тавлеи и которых успела полюбить, как своих не выживших младших братьев. Я так ждала вас всех здесь в Хольмгарде, я была довольна собой, как же! Я одержала первую победу на своей земле! Что может быть лучше хорошей игры у теплого очага, влюбленного скальда рядом и доброго эля после победы. Дождалась!
Она помолчала, глядя на реку.
– Они пошли со мной и ради меня погибли в первом же бою – двое мальчишек, два мастера игры, и замечательный скальд, слова которого никто не сможет теперь повторить. А я, как Брюнхильд, все исполняю клятву, данную во время шторма в шхерах Эйстрасалт. Ах, я осуществила мечту, я горжусь собой, я привела сюда, в земли моего отца, дружину, которая восстановит порядок и право, совершит законную месть! Но что-то не так со всем этим, совсем не так, Инги.
– Отец мне говорил, что конунги не жалеют людей.
– Конунги не жалеют себя в первую очередь, так учили меня отец и Скули-ярл. Но Эйнар и ты – вы тронули мое сердце, хотя я думала, оно из железа, как и положено дочери конунга. Как мне тошно, Инги!
Инги обнял Ингигерд за плечи и укрыл своим плащом. Они долго смотрели на серебро реки, текущей туда, куда так стремилась Ингигерд, в сторону Алдейгьи. Тепло ее тела сделало Инги старше, он понял, что готов беречь ее и служить ей.
– Как тяжело быть никем! Теперь я не знаю, узнает ли меня даже мать и захочет ли мне помогать. Я – никто, под моим именем моя же служанка вышла замуж за Ульвкелля-ярла. Говорят, на свадьбе были сотни бондов. А у меня ничего нет, ни имени, ни собственности, только пара платьев, доспехи, перчатки, нож и меч… тавлеи и костяные биты для игр.
– У тебя есть право на эту землю, с тобой дядя и приемный отец, они знают, кто ты.
– Дядя чует возможное будущее, и ради этого здесь с ним толпа людей, если все получится, они будут вознаграждены. Впрочем, они будут богаты, даже если у меня ничего не получится. Понимаешь? Многие пути через эту землю ведут в богатые страны. Сигмунд и его дружина в любом случае окажутся в выигрыше.
– Твоим дружинником хотел стать Эйнар, он был готов идти за тобой при любом исходе дела! Он погиб, и теперь я готов стать на его место.
Она не ответила. Они молча сидели, укрывшись его плащом. Рука Инги обнимала ее за плечо, он чувствовал запах ее волос, перед ними неостановимо двигалось серебро реки. Ингигерд думала, и Инги не мешал ей.
– Ладно, что-то темно стало, пошли в дом, Инги! Мне многое надо обдумать. Спасибо, что выслушал… и согрел.
– Э, осторожнее, – улыбнулся Инги. – У нас на Лемо-реке, когда девушка говорит, что парень согрел ее, – это означает, что они переспали. Так что осторожнее со словами!
Они тихо рассмеялись и встали.
Ночь накрыла берег, и, пока Инги вел Ингигерд, они несколько раз споткнулись и еле устояли на ногах, хватаясь друг за друга. Инги показалось, что она намеренно качнулась ему в руки, как делает девчонка, идущая рядом со своим ухажером. Им было весело, словно они шли с вечеринки, на которой слегка перебрали эля. Им было по семнадцать лет и хотелось радоваться жизни.
Проводив Ингигерд, Инги свалился на доски среди своих парней и мгновенно уснул.
Следующим днем опять было дождливо и ветрено, но люди Хаварда, а вернее, Гирд с сотоварищами пытались конопатить борта своей снеккьи, латали пробоины, перевязывали и даже вощили снасти, подсмаливали доски. После победы – точи оружие, причалив к берегу – чини корабль.
Сигмунд в сопровождении своих дренгов зашел проведать раненых, встретил там Инги.
– На пиру я не видел половину ваших людей, где этот замечательный скальд, который говорил слова на волоке и так понравился нашей Ингигерд?
– Погиб, как и еще трое из людей Оттара, а Альвстейн лишился ступни.
– Жаль, – только и сказал Сигмунд.
Он поговорил со всеми ранеными, с Торфинном, вышел оттуда совсем мрачный. Зайдя в загон для мелкого скота, Сигмунд выбрал барана, молча вытащил его за собой, приволок, не обращая ни на кого внимания, к святилищу на высоком берегу Олхавы и, прижав мощной рукой к жертвенным камням, выпустил кровь, произнес просьбу к Тору об исцелении раненых.
Оставив дренгов разделывать тушу, Сигмунд, ежась от холода, вернулся в вонючую пещеру халла, где копошились, приводя себя в порядок, его воины. При такой погоде с места не двинешься, – Сигмунд понимал это. Хёвдинг созвал всю старшую дружину на совет до первой еды. Объявил, что надо обсудить дальнейшие действия, распорядился подготовить временные могилы, собрать в одно место тела норвежцев, отобрать животных и девушек для жертв, котлы, брагу, ткани для совершения прощания.
Неожиданно к огню, где собрались предводители, подошла Ингигерд. Она была в своем стеганом доспехе до колен, скрывавшем ее девичью стать, рука в перчатке лежала на рукояти меча, волосы схвачены лентой с серебряным шитьем.
– Надеюсь, вы не забыли, что мы пришли сюда отомстить за смерть моего отца? – Темные глаза девушки от волнения стали бездонными.
