– Брат твоей матери и твой дядя ведут это дело, – хмуро проговорил ярл Скули, глядя на воспитанницу.
– И ведут очень успешно, благодарю, и еще буду благодарить, но это моя земля, повторяю – моя, и я хочу знать, какой ценой будет завершено это дело.
Мужчины молча уставились на девушку.
Женщина на совете не самое обычное дело. Но, верно, близость Йотунхейма меняла здесь все, так как Сигмунд кивнул, и для Ингигерд освободили место на скамье: Хавард и Скули мощным движением раздвинулись – и Ингигерд села между ними. Недовольное бормотание прошло по воинам.
Сигмунд повторил свой вопрос и дал слово младшим. Слова жевались, как недоваренная крупа. Предлагалось быстро пройти по реке и взять Алдейгьюборг с ходу. Предлагалось разделиться и тем, кто придет по реке под видом купцов, подготовить нападение идущих по берегу… В конце концов все склонились к тому, что, взяв иудеев и болхар, можно явиться к Эйстейну, сказавшись купцами из Серкаланда или Грикланда. Попроситься на зимовку и прикончить Эйстейна с его сыном прямо в эльдхусе.
Это было слишком легко, чтобы получиться, Сигмунд напомнил всем, как они обсуждали захват Хольмгарда. Никто тогда не рассчитывал, что Хавард встретит в море чужой корабль и потеряет в схватке столько людей.
– Ну, молодежь оказалась не готовой к бою, что я мог сделать!
– Молодежь всегда не готова, мог бы и поберечь, – резко сказал Сигмунд. – Но это не твоя вина, а моя, и мне придется отвечать перед Гутхормом-херсиром. Обещал ему вернуть мальчишек воинами для защиты побережья, а придется отдавать холодное серебро.
Ингигерд наклонилась к Скули и что-то коротко сказала ему. Сигмунд остановил свой взгляд на племяннице, Скули кивнул ей и взглядом попросил слова у хёвдинга.
Ярл предложил отправить в Алдейгьюборг для начала разведку. Три дня туда на лодке, три дня там для осмотра, и дней десять, даже если пешком, на обратный путь. За это время совершатся достойные погребения, на которые обычно уходит девять дней, и путь на север не окажется отягощен поспешным прощанием с соратниками в чужой земле.
Сигмунд кивнул головой и сказал, что любой ведущий за собой людей обязан достойно расставаться с ними. Это долг любого хёвдинга не только перед лицом Отца павших, но и перед теми, кто продолжает с ним путь. Сигмунд продолжил, что он в любом случае собирался оставить здесь отряд, который мог бы достойно провести погребение, но теперь, по совету ярла, он не будет спешить и дождется возвращения разведки через пятнадцать-шестнадцать дней. Тогда дней через двадцать они все будут в Алдейгьюборге.
Ярл Скули продолжил: лучше его людей с разведкой никто не справится. Сам ярл бывал в Алдейгьюборге, все его люди говорят на лесном языке и, сказавшись свободными купцами, возвращающимися из торговой поездки, могут попроситься на зимовку в Алдейгьюборг. Ярл сможет поговорить и с Исгерд, и с ее людьми, которые, по словам пленных, остались при ней, и затем с верительным знаком пошлет кого-нибудь в Хольмгард к Сигмунду. На порогах стоят люди Эйстейна, и большой отряд туда-обратно просто так не пропустят, но, например, Туки – большой мастер таких переходов – пройдет в одиночку. Так что, самое большее, через шестнадцать дней Сигмунд услышит подробный рассказ о том, что делается в Алдейгье.
– Но никто не знает двор конунга лучше его дочери, – Ингигерд наконец решилась сказать свое слово.
Мужчины снова уставились на девушку.
– Да, в этой разведке я хочу быть полноправным участником. И я пойду в нее, что бы вы ни говорили. Это моя земля, и она поможет мне, и это мое дело – отомстить за отца, и я сделаю это, как поклялся Скули-ярл, еще до йоля.
Сигмунд слегка закатил глаза и вздохнул.
– Быть по-твоему, племянница.
Далее хёвдинг рассказал своим старшим дружинникам о добыче, захваченной в Хольмгарде и округе. Оказалось, им всем досталась огромная дань мехом, которую собрал здесь Эгиль, то ли за эту осень, то ли с прошлого года. Еще оказалось, что в Хольмгарде стоит пара женских домов, полных молодых девушек, собранных с окрестных земель, часть девушек обнаружилась в усадьбе Рагнхильд, вдовы Эгиля. Сигмунд сказал, что сам навестит ее и потребует вернуть прихваченное. Сигмунд назвал приблизительную цену захваченного товара, и его соратники замолкли от изумления. Они попали в действительно богатую страну. Ингигерд снисходительно оглядела их лица.
Трэлли расставили ко́злы и внесли столешницы с первой утренней едой. После еды гребцы собирались начать дележ добычи, каждый скиппер уже прикидывал, что ему более всего надобно из снастей, но Сигмунд решил продолжить по-другому. После еды столы убрали, и он приказал привести болхар и иудеев.
