Не обращал внимания на молчаливость Инги и Месроп-толмач. Он приходил к племяннику Свейнбьёрна днем, когда в дружинном доме было пусто, и, не обращая внимания на настроение Инги, рассказывал ему о своей родине, которую называли Эрмаландом, о других странах и о своих поисках Бога. Рассказы Месропа пробуждали в Инги обычную живость ума. Многое было любопытно ему в воспоминаниях Месропа о дальних странах, но особенно удивили наблюдения толмача о разных представлениях людей о смерти и о том, что происходит после нее. Впрочем, Месроп скоро обнаружил, что Инги и сам умеет о многом рассказать, поэтому стал расспрашивать его об обычаях северных людей. Как-то он спросил:
– Если вы верите в то, что лучшие воины попадают в Валхалл, они же там не с отрубленными руками-ногами сидят?
– Да, люди там оказываются в самом расцвете своих сил, они красивы настолько, насколько их тело могло быть красивым, – ответил Инги.
– Значит, у них там не то тело, что на этой земле?
– Мы называем это
– А куда попадают простые люди?
– Лучшие из них отправляются во владения Тора, Трудхейм, Пространство силы, поэтому простые люди и купцы в своих просьбах обращаются чаще всего к Обладателю Мьёльнира.
– И рабы тоже?
– Не знаю, возможно, они, как все люди, потерявшие свою судьбу, отправляются в Хель.
– Я молюсь за Оттара, как и за всех погибших и умерших, которых видел живыми.
– Вряд ли словами и просьбами можно чего-то добиться.
– Молитва творит чудеса.
– Меня больше заботит наша будущая встреча с Оттаром.
– Думаешь, вы встретитесь с ним в Валхалле? – спросил Месроп.
– Он погиб от меча, никто не назовет его трусом, – сказал хмуро Инги. – Но не думаю, что он попал в Валхалл.
Месроп удивленно взглянул на Инги.
– Многие думают, что всякий погибший от меча оказывается в Валхалле, на пиру Отца павших, но там оказываются лучшие из лучших, туда попадают совершенные, мы с Оттаром вряд ли этого достойны. Так что встретимся с ним в следующей жизни. Мы теперь точно связаны.
– Вы, как люди древности, верите в перерождение? Мне никто не говорил об этом, даже Свейнбьёрн, хотя мы немало с ним беседовали один на один.
– Никому до этого нет дела. Я когда-то со слов отца запоминал песнь о Сигурде и спросил, как так получилось, что Сигурд освобождает валькирию из огня, а затем встречает ее девчонкой у реки? Он мне и рассказал, что люди рождаются не один раз и что в этой песне собраны рассказы о разных жизнях Сигурда и Хильд-Сигрдривы. Поэтому клятвы, дружба, вражда, любовь, ошибки могут переходить из одной жизни в другую. Поэтому наши ошибки с Оттаром мы можем совершить еще не однажды.
– А что бы ты поменял?
– Начал бы говорить с ним раньше, чтобы не дать произнести непоправимые слова. Я, как глупец, уклонялся и терпел, не понимая, куда все идет. Сам Сигмунд показал мне пример, когда разговаривал с Эрлингом осенью. Он сразу предупредил его, чтобы тот следил за речью и не говорил непоправимых слов, хотя Эрлинг был пленным и с ним можно было сделать все что угодно. Сигмунд проявил предусмотрительность, теперь все пьют эль с Эрлингом, никакой вражды.
– Значит, слова все-таки имеют значение.
– Конечно, между людьми, но богам вряд ли есть дело до наших слов. Мне кажется, наши просьбы об умершем мало что способны исправить. Мы поминаем друзей и врагов на пирах, совершаем осенние обряды на могилах, для нас высказанная память о человеке важнее просьб. Наша молитва – это действие, мы готовим путешествие павшего друга или родственника, чтобы его приняли в том мире подобающим образом. Словами здесь не поможешь, дела человека при жизни определяют, куда он попадет, но мы верим, что ушедший может нам помочь оттуда… или навредить. Оттар был славным парнем, мне жаль, что так получилось.
– Жаль, что у вас не принято прощать.
– Я простил Оттара еще перед хольмгангом, что с того? И его отец, херсир нашей округи, и старший брат Оттара Хакон теперь, возможно, будут мстить мне. Хотя за смерть на хольмганге мстить не положено, но ты же знаешь наши обычаи: месть за смерть родственника – главное проявление уважения к нему. Если не мстишь, значит, не помнишь. Месть – то самое действие, что замещает молитву. Скоро Оттар уйдет с почестями, и я не собираюсь скупиться на его похороны.
На этом разговор прервался – Инги сказал Месропу, что не хочет больше говорить. Они долго сидели, глядя на красные прожилки в серых поленьях.
И хотя все эти дни Инги никуда не ходил, его друзья Тойво и Хотнег помогли ему подготовить погребение Оттара. Инги потратил на это много серебра: купил ткани, чтобы сшить Оттару праздничный наряд, нанял людей на подвоз дров и песка, закупил эля и разной еды, нанял плакальщиц. Только не купил рабыню, чтобы отправить ее вместе с Оттаром на костер, так как его запасы серебра иссякли.
