– С таким раненым сердцем, как у него, он вряд ли добьется успеха в дружине. Мы долго за ним наблюдали и много раз слушали в Хольмгарде! В дружине он не проживет долго, – внушительно произнес широкобородый Менахем, и Яаков его поддержал.
– Как дружинник, быть может, и не проживет. Ему просто надо найти себя. Возможно, он скальд или советник, а то и посланник? – улыбнулся, возвращая меч, Ингольф.
– Скальд в дружине не только сидит перед конунгом, но и участвует во всех битвах! – огрызнулся Инги.
Ему хотелось расспросить Ингольфа об Альгисе и Ингигерд, но купцы заговорили о своих делах, давая понять, что молодежь может идти своей дорогой. Прощаясь, Ингольф посоветовал Инги, в каком доме купить хорошее оружие.
Инги не стал откладывать, а сразу повел парней в указанное место. Оружие, данное вадландцам его отцом, было неплохим, но то, что они увидели в лавке местного оружейника, оказалось превосходным. Инги, как сын кузнеца, разбирался в кромках и сковках, поэтому уверенно оплатил и свейские секиры, и боевые ножи из Саксаланда. После покупки его друзья были так возбуждены, что заговаривали с каждой встречной девчонкой, с каждым встречным дренгом, пытаясь похвастаться своими новыми секирами и воинскими поясами, на которых красовались боевые ножи, скрамасаксы, в добротных ножнах. Они заслужили это оружие – ведь даже со своими простыми копьями они на порогах прикончили трех человек, – так что теперь и он, и его друзья выглядели как настоящие гребцы, с отличным оружием и с пустыми кошельками.
Инги был рад за них, терпеливо ждал, пока они наконец накрасуются. Шагать с парнями по деревянным настилам узких улочек было спокойно, они без умолку болтали, а он молчал и думал о разговоре в гутском доме. Слова иудеев, напророчивших ему недолгую жизнь дружинника, конечно, задели Инги, но он и не собирался оставаться в дружине Сигмунда надолго. Главное, теперь, когда он узнал о знакомстве Ингольфа с Ахти, Инги, кажется, догадался, как Скули-ярл и Ингигерд исчезли в ту ночь.
Все эти дни собирался Инги обсудить с Тордис их будущее. Когда же он, еще не зная, как поступить, назначил себе до вечера обязательно поговорить с ней, в Алдейгьюборге случился новый переполох.
С севера в устье Олхавы вошло пять боевых кораблей с большим количеством вооруженных людей. Поскакали вдоль реки вестовые, дружинники Исгерд и Сигмунда сняли оружие со стен.
Холодный ветер с мокрым снегом дул с запада поперек реки. Наконец и со стен борга, возвышавшихся над пристанями, сотни глаз увидели, как из-за бурых берегов изгиба реки показались высокие форштевни кораблей, блеснули всплески под веслами.
– Это Ульвкелль, – сказал один из норвежцев Исгерд. – Я узна́ю обводы его корабля из сотни.
– Да, это он, – подтвердили другие норвежцы, перешедшие в дружину Исгерд.
Сигмунд, одетый в кольчугу и с мечом на поясе, всматривался в далекие корабли, чьи весла мерно взмахивали над водой. Услышав имя, он вспомнил рассказы об этом Умельце-Сниллинге. Верно, не всякий сын бонда удостоится такого прозвища. Ульвкелль победил ярла Скули и взял Алаборг вместе с Хальвданом и недаром долгие годы был ближайшим соратником конунга Эйстейна. Сын бонда стал ярлом и умудрился жениться на дочери конунга. Пять его кораблей были заполнены людьми, прошедшими не одну битву на море и на суше. Норны подарили этому парню возможность, и он постарается ее не упустить. Запахнув плащ, Сигмунд ушел из борга в усадьбу конунгов. Слишком много чести встречать ярла Алаборга на пристани.
Ульвкелль привел с собой достаточно воинов, чтобы спокойно поговорить о деле. Весть о том, что Эйстейн погиб, дошла в Алаборг, стоящий на Пассе-реке, почти на границе Йотунхейма, сразу после возвращения девушек-адив по домам после йоля. Теперь, когда с рек сошел лед, Ульвкелль отправился решить дело своей жены. Не учел только, что на Олхаве лед сходит куда раньше, чем на Пассе-реке, и в Алдейгье раньше него появился Сигмунд, брат Исгерд.
Впрочем, Ульвкелль, как сын стор-бонда, следовал простым законам. Сын – наследник отца; если нет сына, тогда – дочь. После смерти Хергейра третьей частью по праву владеет вдова, но остальное должно достаться дочери. До ее свадьбы мать вправе была управлять ее имуществом, но после замужества Ингигерд и тем более после смерти Эйстейна все ее права обязан был защищать муж. Так что Ульвкелль был уверен в своем праве и действовал, соблюдая обычай.
Только Исгерд была другого мнения. Угощение и радушие ее были обильны, но, видно, не очень она была рада своей дочери и жене Ульвкелля, так как никто не видел ее тихо беседующей с ней, как это любят делать женщины.
