Инги, слегка коснувшись борта, успел увернуться от удара копьем в лицо, прыгнул дальше и, перескочив хлесткий мах секиры, срубил направлявшее ее плечо. Вскочивший вместе с ним на борт Эрлинг рубил тяжелым копьем налево и направо. Чуть сзади Кнут секирой крушил щиты. За ними шли Тойво и Хотнег. Инги прорубился к противоположному борту. Недалеко справа возвышалась морда корабля из Алдейгьи, зашедшего на норвежца с другого борта, оттуда пытались взобраться на борт люди Исгерд.
Десятки мачт, реи, паруса, снасти, загнутые вверх ахтерштевни и вздымающиеся морды драконов и зверей на форштевнях, копья и знамена колыхались волнами, наползали друг на друга, непрерывно двигались. Все вокруг кричало, ревело и лязгало, вышибая искры из стали и брызги крови из тел. Ополченцы Алаборга лезли со своих лодок на корабли Сигмунда. Гёты рубились на бортах кораблей Ульвкелля и прыгали в лодки вепсов.
Инги пробивался вдоль борта к корме норвежского скейда, и руки его знали, как справиться с хвалеными вояками Ульвкелля. Он то вскакивал на край борта, то прыгал по скамьям, по телам и щитам павших, бил краем щита и локтем, кулаком с рукоятью меча, стопой и коленом, острием и лезвием. Он продвигался к корме, не чуя ног и усталости, словно превратившись в бесплотное существо, наполненное светом боевой ярости.
Не всех он убил, но многие, ошеломленные его натиском, пали от рук Эрлинга и других шедших следом, часть норвежцев выскочила за борт, спасаясь в стоящих рядом лодках ополченцев. Наконец, чувствуя, что руки налились усталостью, а легкие высохли до ребер, Инги рухнул, пропустив вперед Эрлинга и Кнута.
Сердце стучало в висках, в глазах было темно, жгучий пот заливал глаза. Свой искрошенный в щепки щит с раскромсанной шкурой бычка Инги отбросил в сторону. Надо бы подняться и взять чужой щит, но сил для этого не было, он сидел, прислонившись к левому борту норвежского корабля, пытаясь отдышаться.
Лезвие его меча лежало на плече поверженного норвежца. Глаза того смотрели поперек досок, и кровь яркой лужей текла под кулак Инги, сжимающий рукоять меча. Прямо перед ним на четвереньки поднялся другой норвежец и покрутил головой, как собака. Кровь и пот полетели в разные стороны. Инги нахмурился и пнул его ногой. Тот упал на бок и больше не поднялся.
Слева со стороны мачты рубились Хотнег и Тойво, с борта своего корабля теснили норвежцев старики Хаварда. Справа на корме норвежского корабля, устроив себе передышку, галдели и смеялись люди Льота, рядом похвалялись победой Эрлинг и Кнут.
Инги лишь краем глаза заметил движение слева от себя и прянул вперед. Секира норвежца хрястнула в борт, к которому только что прислонялась голова Инги. Он кувырнулся вперед и попытался развернуться. Железо, слегка задев грудь, вспороло кольчугу и чуть не перешибло ребра. Здесь Тойво ударил поперек рук норвежца, но, отбитая щитом, его секира лишь скользнула по предплечью нападавшего. Инги махнул норвежцу в лицо мечом слева, тот отклонился. Тут еще несколько людей Ульвкелля оказались рядом. Отступая от их ударов, Инги метнулся на корму под защиту Эрлинга и Кнута.
Норвежцы, отступившие было на соседний корабль, собрались и, стремительно наступая по левому борту, разметали перед собой людей дроттнинг Исгерд. Льот со своими парнями соображали быстро и, прикрывшись щитами, пробились обратно поближе форштевню своего корабля, а вот люди Инги застряли на норвежской корме. Эрлинг и Кнут наносили удары и защищались так же быстро, как и прежде, поэтому продвижение норвежцев наконец замедлилось. Мальчишки из Хольмгарда, стоящие за их спинами, помогали старшим своими копьями.
– Тойво, давай вслед за Льотом! – крикнул Инги.
Прикрываясь щитами и нанося ответные удары, все бегом бросились к мачте по правому борту, только Инги, оказавшись без щита, получил удар копья в плечо, но успел смягчить его поворотом тела. Двигаться вперед он не мог, его пытались достать копьями, но кольчуга пока спасала, он уворачивался и отбивался, затем вскочил на левый борт, отбил удар мечом, перехватил рукой удар копья.
За кормой норвежского скейда была на привязи небольшая лодка, какие обычно используют для разведки берега, ее втянуло почти под борт корабля, и Инги прыгнул в ее сторону. Он промахнулся, рухнул животом на ее борт. Лодка, черпанув воды, накренилась, он перевалился вслед за выпавшим из руки мечом внутрь. Быстро перевернувшись на спину, ожидая удара, он так на спине и отполз на корму, волоча меч на ремне. Видимо, его парни все-таки отвлекли норвежцев, и никто не швырнул в Инги ни копья, ни секиры.
