У него было несколько ранений, кровь сочилась сквозь кольчугу, но силы еще были. Отдышавшись, он приподнялся. Справа от него на высоком борту скейда рубился Кнут, рядом с ним мальчишки из Хольмгарда. Слева с низких бортов лодий и ушкуев ополченцы из Алаборга лезли на, казалось бы, уже захваченный Хавардом норвежский скейд. С других лодок десятки людей поднимались на борт соседнего корабля из Алдейгьи, вклинившегося между ними. Инги подхватил меч, перешел на нос и потянул веревку, так что лодка продвинулась вперед. Видя спины ополченцев в простых льняных рубахах, он решил, что для Весельчака это будет легкая добыча. Инги уже готов был прыгнуть в соседнюю лодку, когда стоящий в ней позади всех седой старик в почти женской рубахе ниже колен вдруг обернулся и резким ударом посоха в колено обрушил Инги вниз. Следующий удар по затылку выбил из него сознание, и он упал грудью на борт и лицом в воду.
Он услышал спокойное журчание воды и почувствовал мерное движение лодки от сильных гребков. Инги прокашлялся и, открыв глаза, тут же зажмурился от яркого света. Он лежал на боку, перевернулся на спину и попробовал оглядеться.
Незнакомый воин в кольчуге и шлеме, сдвинутом на затылок, мощно греб распашными веслами, сидя к нему спиной. Инги поднял правую руку, но петли с мечом на ней не оказалось, он пошарил рукой рядом с собой.
– Где мой меч?
– Слева, – сказал незнакомец, не оборачиваясь.
Инги, нащупав меч, отодвинулся спиной к самому носу лодки и слегка приподнялся, опершись лопатками на сужающиеся борта, затем, помогая руками, сел по-настоящему. Лодка шла в сторону берега. Инги огляделся, за кормой, на удаляющихся кораблях, судя по всему, еще продолжалась битва.
– Почему мы идем не туда? – спросил Инги.
– Потому что мы проиграли, – ответил гребец. Он говорил спокойно и явно знал, что делать. Инги не видел его лица, но какая-то уверенность была в его движениях и голосе.
– Что произошло? – спросил Инги.
– Когда я спрыгнул в лодку, ты лежал, свесившись с борта, мордой в воду. Я вывернул тебя обратно, положил на бок, дальше ты сам как-то очухался, – проговорил воин и оглянулся на берег, выбирая, куда приставать.
У него оказалось рубленое лицо довольно пожилого человека, темно-рыжие волосы выбивались из-под шлема. На Инги он даже не взглянул.
Голубое небо безмятежно высилось над мачтами кораблей, крики чаек разносились над сверкающей равниной моря. Битва была от Инги так далеко, что он, глядя мимо спины гребца, оставался равнодушен к происходящему там.
Лодка подошла к берегу. Гребец выскочил на мелководье и, прихватив одной рукой секиру, другой чальный конец, подтащил лодку на песок. На поясе его болтались ножны с длинным скрамасаксом.
– Идти сможешь? – взглянул он на Инги и, бросив веревку, вышел на песок.
– Было бы куда, – пробормотал Инги, с трудом перебираясь через борт. Стоя по колено в ледяной воде, он зачерпнул ее несколько раз ладонью и жадно выпил. Его по-прежнему мутило, но стало уже куда лучше.
Гребец направился к стволу дерева, на больших сучьях которого еще были остатки коры. После зимних штормов песчаный берег был расчерчен широкими полосами ломаного тростника.
Инги вдвинул меч в ножны, проверил свои вещи – нож на поясе, поясная сумка с мелочами тоже, даже рог для питья на месте. Он вышел на песок, развязал ремни на шее, распустил ворот кольчуги. Мокрая от пота рубаха холодила тело.
Незнакомец попытался стянуть кольчугу. Инги помог ему, тот помог Инги сделать то же самое. Они развесили рубахи и штаны на ветвях лежащей осины под теплыми лучами весеннего солнца. Незнакомец остался в льняном нижнем белье и стал осматривать свои раны, Инги тоже. У него была длинная рана на груди и глубокая на плече. До него дошло, что удар, видимо, перерубил ремешок оберега и тот выпал, когда Инги стягивал рубаху, но голова кружилась.
– Что ищешь? – спросил его напарник.
– Вещицу серебряную, – сказал Инги, показывая на грудь.
– Вон она, – незнакомец указал на подушку из ломаного тростника, на которой Инги стягивал перед этим штаны. Инги подобрал надрубленный оберег, подаренный Ахти, и сунул его в поясную сумку. Они вместе зашли в воду, Инги омыл грудь и плечо, ссадины на ногах и руках. Прозрачная ледяная вода стала бурой.
– Как меня все это достало, – проговорил воин и вернулся к бревну.
Инги остался стоять спиной к морю, подставляя раненую грудь солнцу.
– Что именно?
– Старость. Боль в спине. Нога левая немеет. Думал, отправлюсь в Валхалл сегодня, но почему-то прыгнул в воду. Забрался в лодку, обрезал веревку и откинул тебя на дно, – проговорил незнакомец и, помолчав, добавил: – У меня есть отцовская усадьба в Ютланде, старший брат ушел в Энгланд, передал мне, чтобы я занимал ее, а я сражаюсь невесть где, вместо того чтобы выращивать скот, ловить рыбу и иметь наложниц.
– На меня перед боем тоже накатило вдруг равнодушие, – признался Инги и сел рядом, отодвинув ножны.
– Хороший меч, – сказал его напарник, проследив за движением Инги. – Я посмотрел, пока ты блевал, там, в лодке. Где взял?
– Купил в Хольмгарде, – ответил Инги.
