– Поет она неплохо, и висы складывает, и руны знает, и языки другие – короче, все, что положено благородному человеку, она умеет… Еще она в разные тавлеи хорошо играет. Скули-ярл хороший учитель, а она хорошая ученица, – продолжил Хавард нахваливать Ингигерд.
– Надо наших Гримов посадить с ней за игру, посмотрим, кто кого! – воскликнул Оттар.
Сыновья Грима по-детски радовались словам Оттара. У него они выиграли за время знакомства не раз, обыграют и Ингигерд.
Теплый мед опять усыпил Инги. Голоса смешивались с шумом весел и были далеко-далеко.
– Эй, Инги, спишь?
– И будет она выдана замуж… – пробормотал Инги. – И никогда не победит в битве…
– Что? Ты это о ком? Об Ингигерд?
– Угу, только о ней и думаю! Нет, я о валькирии по имени Хильд, – проговорил Инги и продолжил: – Такие глаза, такие руки, такая осанка. Конечно же, ее выдадут замуж, и поедет она в далекие страны, не век же ей по походам вшей собирать. Оденется в шелка, будет рожать детей и хранить скот… Вот вопрос, какой сын будет у женщины, совершившей столько странствий?
– Домосед, – откликнулся Оттар.
Эйнар вспомнил рассказ отца Инги о дочери конунга и крикнул Хаварду:
– Как она спаслась от людей Ульвкелля? Хавард, расскажи еще о ней! Как она не попала к норвежцам? Хавард! – Эйнар под недовольное бурчание Инги, уснувшего на его плече, продолжал свои уговоры: – Будьте так добры, стирман, расскажите!
– О, когда так учтиво просят, трудно отказать. Тем более что есть о чем пожевать воздух. Только, верно, я плохой рассказчик, раз вы так быстро засыпаете от моих слов.
Инги поднял голову и взглянул на Хаварда, показывая свое внимание. Скиппер начал свой рассказ.
– После восьми лет викингских походов Эйстейн-конунг пришел к Алдейгьюборгу, отец Ингигерд был не готов к войне и погиб. Начал Эйстейн-конунг тогда подчинять страну и отправил своего сына Хальвдана с опытным наставником Ульвкеллем на соседний Алаборг. Там правил как раз Скули-ярл, и у него на воспитании была Ингигерд.
Хальвдан и Ульвкелль пошли на восток. С собой у них было две-три сотни хорошо вооруженных и рослых людей. Они были целых восемь лет в походах по всему Остервегу. Это были люди с большим опытом, они воевали с пруссами и ливами, грабили на островах Эйсюслы, высаживались в Вируланде, бились на море и на суше. Они стали одними из самых опытных воинов в Восточном море, какими бы новичками они ни отправились поначалу в этот поход. Тому же Хальвдану, сыну Эйстейна, было всего пятнадцать лет, когда отец взял его в поход, а под Алаборгом ему было уже двадцать три! Воин в расцвете сил.
Так вот, когда он и Ульвкелль пришли к Алаборгу, они предложили Скули-ярлу принять власть Эйстейна-конунга, и на это предложение было трудно ответить отказом. Но Скули-ярл сказал, что будет сражаться, так как успел собрать большое войско, узнав о том, что произошло в Алдейгьюборге.
Хавард вдруг замолк и продолжил совсем другим голосом:
– Тут случилась некая странность. Сам ярл не участвовал в битве, а вместо него сражался его трэлль по имени Колль, которому ярл передал одежду и свой стяг. Все принимали Колля за ярла, так как оба были одинаково высокого роста. Все это было странно!
Хавард, говоря об этом, сплюнул за борт.
– У него было мало воинов, и он должен был спасти Ингигерд, – вступился за ярла Эйнар.
– Ну да, конечно, это были все игры норн, именно для того, чтобы мы могли ее увидеть! – откликнулся на его слова Инги.
– Что за игры норн? – спросил Альгис.
– Их зовут Судьба, Становление и Долг. Они живут у корней Мирового ясеня и прядут нить жизни каждого, даруя жребий – или, как вы, пруссы, говорите, гербий – еще до рождения, прядут пряжу жизни и выстраивают неотвратимость, – объяснил Инги, глядя на текущие облака.
– Во как! У нас на корабле теперь есть знающий человек! – похвалил его Хавард. – Только не он, не ярл спасал Ингигерд, а она его…
Все хором изумились.
Хавард, глядя далеко вперед и правя ход корабля движением кормового весла, продолжил:
– Я там не был, но расскажу, что слышал. В битве пал родич ярла по имени Хербьерн, убит был и Колль, занявший место ярла. Вади, который идет сейчас с ярлом, рассказывал, что Колль бился с самим Ульвкеллем и в бою они срубили друг с друга все доспехи, так долго бились один на один. Наконец Колль, попав по краю шлема Ульвкелля, отсек ему и четверть шлема, и часть левого уха. Удар был такой сильный, что Ульвкелль даже упал. Но здесь его дружинник пришел ему на помощь – рубанул Колля так, что снес ему и нос, и обе губы, и подбородок, так что зубы упали в траву. Но Колль при этом не бездействовал и ответным ударом срубил тому дружиннику голову, и тут же напоролся на удар, который нанес подобранным копьем Ульвкелль. Копье вышло наружу за плечами Колля, и он упал замертво. Вади, правда, думал тогда, что это пал ярл, потому что лица у Коля почти не осталось, а тело было залито кровью. Дружина рассыпалась, и все побежали.
– А где была Ингигерд? – спросил Эйнар.
