Инги перелез с луком к Оттару, на правый борт, тот прикрыл его щитом. На чужом корабле огромный норвежец что-то орал, но ветер сносил его крики. Инги, сдерживая тошноту и слабость, прицелился и спустил тетиву. Ярко оперенная стрела ушла в воду под самый борт норвежцев. Корабли шли уже в пределах обычного выстрела, но опять только стрелы из тяжелых корабельных луков вспороли воздух в обе стороны и застучали по щитам и обшивке. Инги еще раз спустил тетиву, теперь стрела стукнула в щит на борту.
– Эй, темноголовые, мало жрали сегодня! – донесся до Инги крик. – Ну-ка попробуйте еще раз, недоноски!
Верзила содрал с себя рубаху и, раскрыв руки, выпятил широченную грудь навстречу стрелам. Инги облизал губы и затаил дыхание, ловя его ключицы, вспомнил, как стрелял пару лет назад в поднявшегося перед ним медведя. Рядом кричали и выли воины, потрясая оружием. Тело снеккьи дрожало под ногами Инги, ударяясь о волны, мимо летели брызги из-под форштевня, и Инги вдруг почти успокоился, пытаясь выцелить грудь норвежца. Инги дал поправку большим пальцем и отпустил пернатую. Все видели, что стрела должна была попасть точно в цель, но она, скользнув чуть ли не по шее крикуна, угодила в стоящего за ним. Легкий вскрик. Все еще больше заорали. Лица обернулись к Инги – радостные глаза, оскаленные зубы.
– Х-х-ха-а, ты отлично начал, парень! Есть, есть! Удача наша! Вперед, давай, сотрем их… Он заговоренный! Смотри в оба! Готовь крючья!
Инги вспомнил свою досаду на празднике. Что же он так мажет опять! Тут весь шум вокруг перекрыл вой норвежца, голова его моталась из стороны в сторону, как у зверя, и страшной силы крик чуть не заморозил руки гётов.
– Берсерк, как из древних сказаний! – крикнул в ухо Инги Эйнар, глядя на полуголого воина с восхищением. Стрелы с норвежского борта порхнули разом, крупным дождем застучали по щитам. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался. Стрела вспорола рукав Эйнара.
– Инги, на левый борт, – раздался крик Хаварда. – Готовься, Гирд, на прямой ветер, обскочим справа… На руках!
Старший у мачты Гирд без уточнений понял, что надо делать. Побежали веревки в катушках, отпустили и подтянули края паруса, все концы остались в руках людей Гирда. Корабли уже были так близко, что стрелы сыпались непрерывно. Снеккья Хаварда резко повернула по упругой дуге, почти в хвост норвежца, и оказалась чуть сзади, но уже по его правому борту. Все пространство накренившегося в их сторону корабля норвежцев стало видно, как миска с тушеной салакой.
Инги судорожно выпустил одну за другой пять стрел. Прямо у лица холодно порхнула ответная стрела. Вокруг восторженно закричали свои. Видимо Инги опять попал. Или это сделали Эйнар, Тойво и Хотнег, которые стреляли с ним рядом.
Норвежский стирман тут же довернул свой корабль под ветер и, взяв еще правее, проскочил прямо под мордой дракона на форштевне снеккьи Хаварда. Инги увидел красное лицо кормчего и выпустил в него пару стрел. Промах. Казалось, еще мгновение, и норвежец потеряет кормовое весло под ударом форштевня Хаварда. Но нет, только копья и стрелы ударили с кормы в передовых людей Льота. Опрокинулся один из воинов, схватился за плечо Льот-впередсмотрящий. Норвежцы радостно заревели, они снова заняли лучшее положение. Под борт Хаварда со стуком попала норвежская лодка и, подмятая в воду, быстро затонула. На воде качнулись туши убитых косуль и лосей. Норвежцы обрубили веревку.
За дымкой все ближе нарастал восточный берег Ильмери. Норвежец уходил к нему.
– Хорош! Ловко меня! – Хавард заскрежетал зубами. Но, опять поймав ветер, более ходкий корабль Хаварда стал доставать норвежца. Борта сблизились так, что теперь полетели и камни.
Небо заволокло низкими быстробегущими тучами, от чего стало почти темно. Гребцы Хаварда закричали, что слева еще один парус. Инги обернулся.
– Это Скули-ярла! – улыбнулся Эйнар, узнавший корабль.
Вот почему норвежцы не хотели принимать бой! Но теперь они, кажется, решились. Расстояние стремительно сократилось, стрелы полетели густо, как снег. Застучал железный град по щитам и бортам, застряло несколько стрел в парусе, чиркнула одна из них вскользь по кольчуге Инги. Норвежцы подтянули парус к рее и заорали боевой клич, решив биться здесь и сейчас. Вот-вот два воющих и кипящих ненавистью корабля столкнутся.
– Гирд, убирай парус! – успел крикнуть Хавард.
Веревки подобрали парус к рею, который, разворачиваясь, начал опускаться к стойкам. Люди Гирда знали свое дело даже под градом стрел. Но Инги видел только лица на том борту. Бешеные голубые глаза, оскаленные зубы.
Хавард еще пытался довернуть корабль, но уже полетели крючья, цепляя борта, затрещали древки копий. Вот с неимоверной скоростью, рассыпая удары мечей, первыми на тот борт ринулись люди Льота. Одновременно прошили воздух легкие копья, брошенные и с той, и с другой стороны. Инги, опустив щит, увидел, как запоздалое копьецо скользнуло меж голов норвежцев и, словно в воду, вошло в шею веснушчатого парня из второго ряда. Восторженно, тонким голосом закричал Хотнег – это было его копье.
