«Ведь скоро холода начинаются, да ночью и так довольно прохладно… совсем скоро, неделя-другая и стукнут морозы, следом зима, а люди вот так вот сидят, на холодной земле… Ведь замерзнут же, замерзнут, умрут… Прятались бы хоть по подвалам да домам заброшенным, а они только мозг услаждают конфетами этими да пьют все что горит. И делает человек это без всякой меры, не ведая ограничений, не зная границ… Сколько не дай – все проглотит да выпьет. Выходит, что на одной чаше весов свобода, на второй жизнь людская, а равновесия вовсе и нет; ведь стоит отступить шаг от центра весов сих, как тут же одна из крайностей склонит тебя. Беспорядок иль правила, жизнь иль свобода, алчность или баланс, свет или тьма… Возможно в этом и состоит смысл жизни, природы умысел, архитектура сего мироздания – в гармонии. Лишь её тонкая грань, разделяет бесконечную пропасть меж…» -поток мыслей прервал скрежет стальных колес, трамвай остановился прямо напротив и отворил свои скрипучие двери.
Он прошел внутрь, двери за ним затворились и пустой вагон тронулся вперед. На следующей остановке, в трамвай заскочила веселая парочка: на вид студенты, возрастом не более двадцати, одеты они были в одинаковые черные плащи, одинаковые ярко-красные ботинки, даже их худые фигуры, были схожи как две капли воды, отличие было только в прическах: прямые шелковистые волосы ниже плеч и короткий ежик розово-зеленого цвета. Лица их светились от счастья, было в них что-то ангельское, светлое, какая-то непорочная чистота и при всем желании, невозможно было разобрать пол сих херувимов. Они весело лепетали друг с другом, эмоционально размахивали руками, тыкали своими стройными пальцами в пролетающие за окном пейзажи и смеялись… Смеялись много, но совсем не вульгарно, а как-то тихо, невинно. Спустя одну остановку, херувим с цветными волосами достал из кармана конфету, в черной шелестящей бумажке с красной надписью «Русь», извлек леденец из этикетки, бумажка полетела на пол, а карамель в зубы; вторая половинка розового леденца торчала из рта у него, пока его партнер не приблизил свои губы к торчащей конфете, потом игриво лизнул её край, а следом вцепился зубами в торчащий пенек; их губы и челюсти соприкоснулись, карамелька хрустнула и каждая из частей её скользнула за щеку сих ангелов. Они обняли друг-друга, щека прильнула к щеке, на лицах их расплылась блаженная радость, они стали алчно сосать свои половинки, смачно причмокивая алыми губками и не моргая смотря на Данилу.
С минуту иль две, ровно до следующей остановки, Данила участвовал в сим дуэли и не отрывая взора смотрел в лица двух херувимчиков: незаметно улыбки покинули их уста, исчезла радость, а вместо неё, теперь зияла тупая ухмылка в которой не было и тени былой эластичности. На следующей остановке, в вагон трамвая, зашли две женщины лет пятидесяти и только тогда, их шумный гомон, отвлек внимание от отупевших ангельских лиц. Оставшиеся три остановки, Данила смотрел за окно: разбитые дороги, горы мусора, грязь, слякоть, бездомные, да черные воронки проезжающие навстречу. Когда настала его остановка и он выходил из вагона, его взгляд мимолетно скользнул в сторону молодой пары: бездумный взгляд их упирался вперед, все туда же, в одну точку, где недавно стоял он, а на застывших ликах, отпечаталась фатальная безысходность.
По дороге в кафе, на пути его не возникло ни единой души, только хромая собака копошилась в разбросанном мусоре подле переполненного контейнера. Когда уже он стоял на самом пороге «Васильева» и рука его прикоснулась к ручке двери, с неба полетела мелкая морось. Он глотнул чистого воздуха, взглянул на серое небо и отворив двери, прошел внутрь бара. Из посетителей был всего один человек, постоянный клиент по имени Гриша, а за стойкой бара стояла совсем не Вера, а Лиза. Завидев Данилу, Гриша оживился, поприветствовал его, поднял стакан и осушил содержимое граненной посуды; на лице Лизы расплылась улыбка и едва Данила сделал пару шагов, почти что с порога, она начала говорить:
– Ой, батюшки… явились наконец, где же вы пропали-то барин?.. Жду вас как зеницу ока, а вы не приходите и дозвониться до вас не могу… Да что я-то, вон поставщики приходили, ещё мужчина какой-то искал вас, а вас нет и связи-то с вами нет, никакой связи, вообще никакой… Что думать, ведь самые-то плохие мысли в голову лезут… Вон пару дней назад митинги были, говорят до мордобоя дошло… да как мордобоя, до стычек с полицией, да ещё и жертвы говорят были-то… А до вас-то и не дозвониться, где же вы пропали-то барин?
– А где Вера, её же смена сегодня? -спросил Данила.
– Так я вот вместо неё, да уж пару дней как стою… Верка позвонила попросила подменить, сказала что приболела… Хотя голос-то совсем не больной был, совсем!.. Наверное после дня рожденья сынишки-то и приболела… Оно ведь всегда так, после праздника три дня голова-то болит.
– Вот-вот, запила наверное! -влез в разговор Гриша.
– Не похоже на неё это, не похоже, -пробормотал Данила.