Голова его оперлась об трясущееся окно, взор устремился вперед, хмурые пейзажи стали мелькать пред глазами, а в сознание его вновь стали прокрадываться пришлые мысли: «Где та граница, та красная линия, невидимая черта, которая разделяет свободу и власть, любовь и ненависть, свет и тьму… Иль грань сия столь эфемерна, что пределы для каждого разные, что самая ничтожная крупица времени, способна изменить реальность сию, мир перевернуть с ног на голову, превратить его в зыбкий песок, в пыль застилающую космос, в хаотичный порядок материи… Да и способен ли проделать сей путь человек?.. Стать на дорогу познания и в одиночку, дойти до края её, уподобиться своим архитекторам, проникнуться замыслом их, достичь того же величия… ведь стоит сделать шаг в сторону, как тут же он сорвется с обрыва. Велики соблазны свободы, средь бескрайнего мира. Тогда выходит не прав я был – ошибался. И надо вести человека по узкой тропинке, огороженной двумя высокими стенами, дабы свет сиял лишь далеко впереди, указывая дорогу ему и зазывая своим теплым свечением. Но сколько времени продлиться сей путь?.. Вечность… он продлиться целую вечность. Ведь зачем куда-то спешить, коль цель стоит пред глазами, а исход банальный и скучный. Разве что, вселить веру в душу, наделить конец смыслом, дать человеку надежду. Вера – жестокое понятие… она ослепляет, лишает разума, перекладывает ответственность на другого. Надежда – единственный путь… она не скована никакими цепями и обитает лишь в бесконечном океане свободы, где новые волны рождают мечты. Так кому, тогда я помог… и помог ли вообще?..
Когда смолк внутренний голос, трамвай уже подъезжал к нужной ему остановке. Пальцы его протерли уголки глаз, легкие наполнились воздухом и он оглянулся по сторонам: ни подозрительных женщин, ни шебутной молодежи, ни влюбленной пары сейчас в вагоне не было, лишь только бездомный спал на своем прежнем месте. Он поднялся с деревянной скамьи, стал перед выходом и когда трамвай остановился и распахнул свои двери, вышел наружу. Дождь продолжал идти. Он открыл зонт, поднял воротник, свободную руку сунул в карман и направился в гости. До дома Веры было пару кварталов да ещё несколько дворов, иль чуть более километра пути. Район сей был отнюдь не окраиной города, хотя и от центра был далеко; здесь жило много людей, заброшенных домов почти не было, в каждом доме были коммуникации, сюда ходили трамваи, неподалеку была станция метро, однако стоило заехать чуть восточнее, всего лишь на километр-другой, как начиналась длинная полоса покинутых зданий, их были тысячи… тысячи домов с разбитыми окнами, без дверей, без электричества, без воды, но люди все равно жили в заброшенных коробках.
«Ведь хотел же фруктов купить детям, а забыл… Да и в целом в гости иду, а руки пустые… совсем с головы вылетело, совсем», -размышлял он, глазами ища хоть какой-либо магазин. Однако людей на улице не было вовсе, не было видно и магазина, лишь грязь, слякоть, да гниющие заброшенные машины вокруг. Он свернул за угол дома, вступил в лужу, про себя выругался и пошел далее. Впереди, шагах в тридцати, на первом этаже старой многоэтажки, он заметил некое подобие магазина: двери обвешанные пестрой рекламой, переполненное мусорное ведро перед входом, сломанные перила, через одно окно проникал тусклый свет, другое было заколочено досками, а сверху, над входом, висела выцветшая надпись: «Продукты». Он ускорил свой шаг, переступил широкую лужу и когда до порога оставалось всего один метр, он чуть не вступил в кучу говна, она лежала прямо напротив входа; он переступил и её, сложил зонт перед входом и зашел внутрь.
– Добрый день!.. -поприветствовал с порога Данила. -Есть кто?
– Есть, есть… чё надо? -раздался детский голосок.
Данила подошел к кассе, откуда донесся голос. С за прилавка, поднялся упитанный паренек, ещё школьник, на вид лет тринадцать-четырнадцать.
– Мне бы фруктов да сладостей каких… -начал было Данила.
– Так выбирайте, -равнодушно бросил мальчишка. -Меня-то чё тревожить!
Сказав это он уселся обратно, за прилавок и погрузился в голограмму своего коммуникатора: вещали какие-то новости по одному из княжеских каналов.