Когда он вышел в зал, там все было по-прежнему: Гриша стоял у стойки и любезничал с Лизой.
– Бери вон сырком закуси аль селедки куском! -предложила Лиза.
– Да сытый я Лизонька… сытый, -Гриша сделал небольшой глоток самогона, вытер рот рукавом и добавил: -Вот косой твоей с удовольствием закушу, даже облизать её рад буду!
– Точно умом-то тронулся, -помотала головой Лиза.
– Так точно – тронулся!.. Но только от тебя Лизонька, лишь от тебя.
Женщина ничего не ответила, лишь игриво цокнула, манерно отвернулась от своего воздыхателя и хотела было обратиться к Даниле, однако в этот самый момент, двери заведения отворились и через порог переступила нога человека. Это был молодой парень, возрастом до тридцати, одет он был в кожаное пальто коричневого цвета, серые брюки и новенькие блестящие туфли; его черные волосы были взъерошены, глаза воспалены, а пересохшие губы были похожи на потрескавшуюся от засухи почву.
– Добрый день, -пробормотал гость, -у вас леденцы есть в продаже?
– Русь что ли? -спросила Лиза.
– Она самая, она родненькая!
– Нема, -пожала плечами Лиза.
– Это плохо, плохо, очень плохо все это, очень-очень… -склонив голову начал шептать гость.
– Заказывать чё будете? -бросила в его сторону Лиза.
Гость помотал головой, развернулся и собрался было уже уходить, но стоя перед дверьми развернулся и вернулся к стойке бара.
– Налейте пожалуйста рома полтинник, -дрожащими губами обратился он к бармену, -только хорошего, самого лучшего давай… авось да попустит немного.
Лиза полезла на верхнюю полку, достала бутылку самого дорогого рома и до краев наполнила хрустальную рюмку. Одним махом гость осушил посуду, следом достал пачку денег, положил одну купюру на бар и молвил:
– Сдачи не надо. -Он развернулся и пошел к выходу, однако перед самыми дверьми вновь застыл и обернувшись в пол-оборота добавил: -Будут карамельки, пожалуйста оставьте немного, деньгами по сему поводу не обижу.
Сказав это, он опустил голову и вышел наружу. На долгую минуту, воцарилось молчание. За последние несколько дней Данила порядком насмотрелся на любителей сладостей, однако этот персонаж, чем-то напоминал его самого: по затылку его пробежались мурашки и он вздрогнул.
– Её-то сейчас часто спрашивают, -прервала тишину Лиза. -Нашли бы где брать её, Русь-то эту, обогатились бы барин!
Данила выдавил из себя кривую улыбку и молча помотал головой.
– Да лучше бы по сто граммов-то пили, чем леденцы лобызать си, -высказал предложение Гриша. -Бо сосут и сосут, сосут да бунтуют… сосунки дрянные!.. Никакой пользы от них.
– А тебе лишь бы выпить-то! -ухмыльнулась женщина.
Гриша пожал плечами, улыбнулся, допил остатки спиртного, вытер рот рукавом и пододвинул пустой стакан Лизе.
– Пойду-ка я Веру проведаю, узнаю как она там, -сказал Данила и коротко кивнув направился к выходу.
Однако едва он отворил двери, как в голове его стал звучать некий голос, он был знаком ему и в то же самое время, он был каким-то чужим, неродным, посторонним и уж совсем неразборчивым. Он отпустил ручку двери, глубоко вдохнул, помотал головой, потер оба виска и широко открыв глаза, посмотрел пред собой: неведомый голос исчез.
Гриша продолжал флиртовать с Лизой:
– Ну давай же Лизонька, дай косой твоей насладиться…
– Ой, дурачок же ты Гришка… ой дурачок-то, -улыбнувшись выдохнула Лиза.
– Я-то в долгу не останусь!.. Шоколадку тебе притащу, как ты любишь.
На пышных щеках Лизы образовался румянец, губы стеснительно улыбнулись, глаза постарались спрятаться, она повернула голову в пол-оборота и положив на ладонь заплетенную косу, представила её воздыхателю. Зрачки Гриши тут же расширились, дыхание участилось, а во рту его собралось вожделение. Одним махом он осушил остатки стакана, аккуратно притронулся к женской косе пальцами рук, понюхал её, мечтательно закрыл свои веки, ещё раз вдохнул её аромат, потом нежно поцеловал её, жадно облизал сплетенные волосы и выдохнул: «Кайф!»
Данила постарался отвести глаза в сторону, сдерживая смешок прикрыл рот рукой, быстро отворил двери бара и вышел на улицу.
Когда он оказался на улице, то мелкая морось по-прежнему продолжала лететь с серых туч, он открыл зонт и направился в сторону остановки трамвая.
Железный вагон, подъехал спустя пол-часа ожиданий. Внутри находились какие-то люди, но было их совсем уж немного, так что вагон казался скорее пустым. Спереди сидели несколько женщин, которые то и дело, с подозрением, оборачивались по сторонам; в центре сидело четыре студента и о чем-то весело гомонили, чуть далее обнималась влюбленная парочка, а в конце вагона, на самом заднем сиденье, подле окна, спал какой-то бездомный; шлейф от него тянулся весьма неприятный и Данила пошел в начало трамвая, где и уселся на одинокой скамье, прямо напротив подозрительных женщин. Колеса трамвая застучали об рельсы, морось усилилась, обернувшись полноценным дождем.